Мудрость дня

— Мам, я сегодня поняла!
— Чего?
— Ну вот говорят, собака — друг человека!
— Ага.
— А я поняла, что книга — друг ума!

— Таня (8 лет)

Обучение за рубежом

MARYADI GROUP

Повтор с отрицательным эффектом

Родители сотни раз говорят детям одно и то же, добиваясь понимания. Ни отсутствие результата, ни растущее взаимное раздражение их не останавливают. Зачем они это делают и как им выйти из этого замкнутого круга?

 
Фрагмент рекламного постера «Whirlpool»
— Уже много лет каждый день у нас идет война. Раньше был перерыв на выходные, а теперь, класса, наверное, с пятого, всю неделю. Он приходит из школы, ест и утыкается в телевизор или свой телефон. Я ему говорю: когда ты собираешься делать уроки? Он говорит: потом. Я говорю: когда это потом? Лучше сразу сесть, все сделать — и свободен до вечера. Неужели ты не понимаешь, что это разумнее, чем тянуть до бесконечности? Он говорит: я устал. Я говорю: а что тебе задано, допустим, по английскому (у него там тройка была в прошлой четверти)? Он говорит: не помню. Я говорю: как это ты не помнишь? Записывать надо! Учительница наверняка говорила! Он отвечает: я не услышал. Я говорю: странно было бы, если бы мой начальник выдал мне какое-то распоряжение, а я его не услышала. Неужели ты не понимаешь, что учиться сейчас — это твоя единственная работа, и от того, как ты ее выполняешь, зависит качество твоей будущей жизни? Он спрашивает: про дворников будет? Уже скоро? Тут я завожусь и начинаю говорить (а потом и орать) про то, что дворник, какой бы он ни был, честно зарабатывает себе на хлеб, а он в своей жизни еще ни копейки не заработал и живет на всем готовом, и этого готового у него в сто раз больше, чем было у меня в моем собственном детстве, а меня, между прочим, никто никогда за уроки не усаживал, я все делала сама, и еще младшей сестре помогала, и училась без троек… В конце концов он, злой как собака, узнает где-то уроки и усаживается их делать, а я испытываю к себе самой и к своему ребенку какое-то сложное и, уж поверьте, совершенно непозитивное чувство. Если бы вы знали, как я от этого устала! Да и он, наверняка, тоже устал.

— Она везде лезет. Роняет. Ломает. Я ее не шлепаю, не ору на нее (ну очень стараюсь, по крайней мере), я знаю — это вредно, а она еще маленькая. Я ей объясняю, как в психологических книжках написано. Предлагаю что-то взамен. А она ничего не понимает — лезет и лезет. Упрямая, как пень. Теперь еще и огрызаться стала. Не дашь ей что-нибудь, так она сразу: ты — плохая! Это матери-то! В три с половиной года! А что же дальше будет?! Если твердо стоять на своем, начинает истерить, аж заходится. Мне ее сразу жалко, невролог говорил — не надо, чтобы ребенок часами орал, это вредно. Теперь она научилась говорить: «Мамочка, я больше так не буду!» Хватает от силы на пятнадцать минут. Муж говорит: выдрать один раз как следует — и будет как шелковая. Мама советует в угол ставить. А я понимаю, чувствую — так тоже нельзя, это же ребенок, а не цирковое животное. Я вот думаю: если я ей сто раз одно и то же объяснила, а она не понимает, может, она в развитии отстает?

— Я ему говорю: ты вообще помнишь, что это твой ребенок? Он говорит: помню. А как насчет того, что с ребенком надо заниматься? А он мне: я работаю. А я тогда: давай я тоже пойду работать и все будем делать по очереди, как у скандинавов. Он говорит: у скандинавов дети живут неделю у матери, неделю у отца. А я ему: ты все перепутал, это после развода. Он мне (не отрываясь от компьютера): так ты что, развестись, что ли, хочешь? Думаешь, ребенку так лучше будет? Тут я начинаю плакать, он говорит: боже, опять! — и идет меня утешать. Самое дурацкое во всем этом знаете что? То, что он любит нашего сына и меня, а я люблю его. И вот такая хрень все время. Я их оставляю одних специально. Он у компа сидит, а сын смотрит, как папа играет. Гулять отправляю — сын на площадке с другими детьми, а он на скамейке на почту отвечает. Купила им абонемент в филармонию, специальный, для родителей с детьми. Он один раз сходил, спрашиваю сына: ну как там? Он говорит: «Мне вроде ничего, только папа засыпал все время, и я боялся, что он в проход выпадет. Давай лучше следующий раз ты со мной пойдешь?» Но так же нельзя! Отец должен принимать участие в воспитании. Я с мужем каждый вечер разговариваю, объясняю. Он вроде согласен, а воз и ныне там. Я от этого раздражаюсь, днем срываюсь на сына — а он-то тут при чем?

Значительная часть читателей, должно быть, уже находится в недоумении: что общего у этих трех семей? Ведь в первом случае речь идет о подростке, во втором — о маленьком ребенке, а в третьем и вовсе о взаимоотношениях родителей, в которых сын является лишь поводом для тлеющего годами конфликта.

Однако проблема у них у всех одна и та же — ригидность поведения. Годами пробуют одно и то же, видят, что оно не только не работает, но и приносит в семью раздражение, гнев, бессилие, охлаждение и разлад в отношениях, — и все равно продолжают раз за разом говорить и делать все то же самое. Зачем?

Скажу сразу: это вовсе не глупость участников событий. Здесь работают очень глубокие, базовые механизмы. Повторяемость действия дает ощущение надежности. А уж если так же делают (делали) какие-то значимые личности, например, родители, или о необходимости подобных действий пишет какой-то уважаемый в референтной группе источник… Сколько родителей сообщали мне нечто вроде такого: «…Когда я был мальчишкой, я клялся себе, что никогда не буду рассказывать своим детям о том, как они станут дворниками, если будут плохо учиться, потому что мне про это чуть не ежедневно вещал собственный отец и меня это раздражало до зубовного скрежета. Но — о ужас! — вот прямо вчера поймал себя на том, что именно теми же словами, точно с отцовской интонацией обращаюсь к собственному сыну…»

Проверенная, пусть и не очень приятная в исполнении методика кажется объяснимо и доказательно надежной: смотрите, я же вырос, и я — хороший человек, работаю, завел семью, со мной все более-менее в порядке, значит, если я теперь сделаю так же, как когда-то делали мои родители, то… Карл Густав Юнг описывал такое мышление у людей, живущих родоплеменным образом и верящих в магическое устройство мира. Конрад Лоренц описывал практически то же самое в поведении своей ручной серой гусыни.

Другой вариант: приходят молодые родители и описывают свое повторяющееся в отношении ребенка поведение, не достигающее к тому же желанного результата (например «я ее ставлю в угол, а она оттуда убегает» или «я сажусь на корточки и говорю ей о своих чувствах, но она продолжает требовать игрушки в каждом магазине»). Спрашиваю их: зачем вы это делаете, если оно очевидно в вашем случае не работает? В ответ называют какую-то незнакомую мне фамилию и сообщают, что у него (у нее) так написано в книжке, которую очень хвалят мамы на сайте «литтл-ван». И теперь им совершенно непонятно, почему же у них оно не получается так, как написано. Я с ходу называю четыре возможные причины:

1) популярный в авторитетных для них кругах автор именно по этому вопросу написал какую-то ерунду;

2) они прочитали, но неверно поняли или не до конца исполнили его рекомендации;

3) все дети и семьи разные. То, что сработало с умным флегматиком, совершенно необязательно сработает с глуповатым сангвиником;

4) именно это «вычитанное» действие не согласуется с их общим родительским поведением и потому вызывает у ребенка недоумение и, как следствие, тихий саботаж или яркий протест.

— И что же нам делать? — спрашивают родители.

— Что-нибудь другое, конечно, — отвечаю я, и мы начинаем обсуждать возможности и варианты.

Мы люди, а не серые гуси Конрада Лоренца. Мы, или по крайней мере некоторые из нас,  уже очень далеко ушли от родоплеменного строя и магического сознания. К тому же мир вокруг сегодня крайне разнообразен, да еще и меняется очень быстро, так что обе описанные выше методики («делай как делали предки — выживешь и преуспеешь» и «делай как сказал признанный в твоей среде авторитет — авторитеты не ошибаются») просто не успевают за его динамическим многообразием.

Поэтому если что-то в семейных (детско-родительских, супружеских и т. д.) взаимодействиях очевидно не работает, или уж тем паче ухудшает моральный климат в семье, просто прекратите это делать. Иногда улучшение наступает сразу после этого прекращения, еще до того как вы придумали замену и приступили к ее реализации.

Как же это сработало в семьях, которые я описала вначале?

В первой семье мать просто перестала вести с сыном разговоры про дворников и уроки. Мальчик заметил это примерно через неделю и напрямую спросил: мам, а ты чего? Мать так же напрямую ответила: устала и надоело говорить одно и то же. «Наконец-то ты поняла, спасибо», — сказал сын и в тот день даже сам сел за уроки. Дальше ему все равно приходилось время от времени о них напоминать, но затяжных, изматывающих конфликтов стало меньше.

Во второй семье мать перестала «объяснять, как в психологических книжках написано» и жалеть за истерики, стала твердо сообщать дочери о своих решениях в форме «как оно будет», а потом это исполнять. Практически все конфликты ушли месяца за полтора.

В третьей семье женщина перестала навязывать мужу общение с сыном, но однажды поговорила с ним о том, как лично ее (не ссылаясь на потребности ребенка) расстраивает сложившаяся ситуация, а также взяла на себя часть вины — если что-то каждый день навязывать, понятно, что оно вызывает отторжение. Некоторое время сын и отец практически не общались, потом мужчина убедился, что принуждения больше не будет, и стал проявлять любопытство и некий креатив в общении с сыном, на которые ребенок, конечно же, почти сразу откликнулся.

Источник: Екатерина Мурашова, детский психолог

10 основных родительских ошибок

Фото: Варвара Лозенко
Когда ребенок приходит в этот мир, все, в первую очередь родители, хотят, чтобы он был счастлив и вырос хорошим человеком. Что же происходит потом? В какой-то момент у нас начинают происходить сбои, ведущие к противоположному эффекту. Мы обсудим десять основных заблуждений, связанных с воспитанием ребенка.

1. Я буду жить для своих детей

«Мне есть для чего жить. Я буду жить для своих детей. Их воспитание — моя основная задача».

Никто не может быть целью ни для кого — это слишком большая ответственность, которая ложится на плечи новорожденного. Если я живу для тебя, ты должен мне чем-то ответить, соответствовать моим ожиданиям. Наступает момент, когда ребенок этого сделать не может, из-за чего начинает испытывать чувство вины. Он понимает, на какие жертвы пошли ради него родители. Еще двести лет назад женщина, вошедшая в репродуктивный цикл, имела пять-шесть детей, небольшое кладбище умерших младенцев и жила для того, чтобы поставить на ноги выживших. Дети вполне спокойно это воспринимали, потому что ее самопожертвование делилось на всех. Сейчас зачастую на одного ребенка сваливается не только мать, живущая ради него, а еще бабушки и дедушки с двух сторон, которые долго-долго его ждали. Для ребенка это тяжело психологически, в связи с этим могут возникнуть проблемы. В какой-то определенный период времени человечеству удалось победить детскую смертность и практически все инфекции, которые косили целые города. Сохранилась только одна вещь — это нервно-психические заболевания, и они постоянно молодеют: юношеская депрессия, болезнь Альцгеймера, расстройства аутистического спектра и другие. Всего одной ошибки, связанной с установкой «мне есть для чего жить», хватит для обеспечения невротического развития у ребенка.

2. Игра в демократию

«Ребенок — равная мне личность. Свобода, равенство и братство».

Вы видели утку с утятами, как они ходят: впереди идет мать, а за ней детеныши. Были ли когда-нибудь утята, которые уходили в другом направлении? Конечно, были, только они отсеялись естественным отбором. Их съели. В процессе эволюции с помощью естественного отбора выбирались детеныши, способные следовать за самкой, или за двумя родителями, если у вида воспитание осуществляется совместно. И вот ребенок попадает в мир, где ему говорят: «Ты равная мне личность». В таком мире он вынужден распоряжаться взрослыми людьми, а это ему не по силам. В результате мы вновь имеем невротизацию. Зачастую «игра в демократию» уходит с корнями в детство родителей. У большинства из них были сложные отношения в семье, поэтому теперь они хотят стать «друзьями» со своими детьми. Как правило, это прихиппованная мать-одиночка с сыном, который согласен на все, лишь бы она его не трогала, а она пытается «быть хорошей матерью» и другом. Это единственный вариант демократического воспитания. В большой семье такая ситуация невозможна, потому что всегда кто-то будет выбиваться. Когда вы ведете себя как «большая утка», строите для ребенка мир, с его опасностями и «прекрасностями» — это и есть уважение и должное поведение по отношению к нему. Потому что он пришел в мир под ваше крыло, и должно пройти некоторое время, прежде чем он скажет, что уже вырос и ему самому пора становиться «взрослой уткой».

3. Существует единственно верная модель воспитания

«Есть много разных вариантов воспитания и, вероятно, где-то есть правильный, который нужно найти и воспользоваться им».

Популяции нужны дети, которые умеют тщательно выполнять инструкции, но нужны и те, кто способен их нарушать. Единственный критерий, на который стоит опираться при воспитании, — это вы сами. Что делать, если в воспитание вмешивается старшее поколение? Например, вы запрещаете дочери играть со своей косметикой, но она идет к свекрови, и та дает ей свою. Как в таком случае устанавливать границы? Надо понимать, что бабушки и дедушки — что бы они ни говорили — абсолютно правы, потому что неправильных моделей просто не бывает. Более того, по одной из таких моделей уже воспитали вас. Нужно не бояться сказать им: «Спасибо вам, дорогие, за ваше мнение, но это моя семья и мой ребенок, и он будет делать так, как принято у нас. Но вам спасибо, потому что вы правы». Будет граница: косметику свекрови брать можно, мою — нельзя. Никакого разрыва шаблона в головах у детей не произойдет. Моя старшая дочь в пять лет была абсолютно самостоятельным ребенком. На выходные я возила ее к бабушке и прабабушке. Прабабушка, которая меня вырастила, после перенесенного инсульта перестала меня узнавать. Зато мою дочь она узнавала прекрасно, и, более того, когда я ее приводила, она как будто включалась и совершенно по-другому себя вела. Это выглядело так: открывается дверь, моя самостоятельная дочь входит в коридор, ложится на спину, поднимает кверху ноги и говорит: «Ты, Галя (это моя мама), снимай с меня сапожки, а ты, буля (сокр. бабуля), неси булочки с корицей». Я начинаю смущенно намекать, что, может, если не руки помыть, то хотя бы раздеться сначала, а потом уже булочки. На что моя бабушка, шаркая тапками, с подносом булочек в руках мне отвечает: «Пусть ребеночек первую булочку съест в коридоре, что плохого?» И забрасывает туда булочку. Что я могла возразить воспитавшей меня женщине, которая меня уже не узнает? Мне оставалось только выйти за дверь и исчезнуть. Через два дня я получала своего ребенка, и, как только она перешагивала порог, по щелчку включались те границы, по которым она жила дома. Дети умеют различать границы, главное, чтобы они были ясно очерчены. Наша задача — сообщить ребенку, в какой мир он попал, и сформировать свою модель воспитания.

4. Ребенок сам справится с учебой

«Со мной уроки не делали, но я же выучился. Я вырос нормальным человеком, значит, какая-то гарантия есть».

Эта позиция логически непротиворечива, кроме одного: вы — не ваши родители, ваш ребенок — не вы, и мир, в котором вы воспитываете своего ребенка, — не тот, в котором воспитывали вас. Ребенок может отличаться по темпераменту, силе нервной системы и другим параметрам, про различия в окружающей обстановке говорить не приходится. Поэтому применять чужие модели, а тем более пускать все на самотек — не лучший вариант решения проблемы. Есть шанс, что ребенок со всем справится сам и сможет многого достичь, но, чтобы увеличить этот шанс, помогите своему ребенку.

5. Кнут и пряник

Метод «кнута и пряника»: положительного и отрицательного подкрепления.

Есть два типа людей, которые не воруют. Одни боятся, что их посадят в тюрьму, другие чувствуют, что запачкаются в этом. «Кнутом и пряником» можно воспитать ребенка только первого типа. Второй тип — это чувства, заложенные значимыми людьми с детства. Не существует внутреннего нравственного закона, есть то, что когда-то в нас заложили, хотя мы этого и не помним. С помощью отрицательного подкрепления можно только прекратить нежелательное поведение. Чтобы воспитать хорошие привычки, необходимо помнить о положительном подкреплении. Когда ваш ребенок совершает что-то хорошее — в особенности, если раньше в подобной ситуации он поступал наоборот, — говорите ему о том, как это хорошо. Ребенок хочет быть хорошим и, подмечая моменты, отмеченные похвалой, будет пытаться повторить их.
При этом проецируйте эти чувства на себя: нет смысла говорить, что ребенок поступает хорошо или плохо по отношению к другому человеку, единственный человек, чьи эмоции и чувства его волнуют, — это вы сами. Берите ответственность на себя.

6. Дети не зверушки

«Методы, которые применяют к животным, нельзя применять к детям: это безнравственно».

Это ошибка. Когда дети рождаются, они на 80% — маленькие зверушки. Очеловечивание начинается почти сразу, но происходит постепенно. Пока ребенок маленький, в нем очень много звериного. И вещи, которые применимы к воспитанию котят, щенят и других животных, к нему тоже применимы. Вспомним об условном рефлексе, вызываемом методом положительного и отрицательного подкрепления.

7. Переговоры с ребенком

«С ребенком всегда можно договориться».

Психолог Лоренц Колберг строил этапы развития ребенка на основании его нравственного развития. Детям предлагались условия задачи: есть один мальчик, которому запретили лазить в буфет за вареньем. Однажды, пока никто не видел, он решил достать варенье и случайно уронил чашку; она упала и разбилась. И есть другой мальчик, которого родители попросили отнести из кухни в столовую поднос с чашками. Когда он нес поднос, то случайно споткнулся и разбил все чашки. После чего был задан вопрос о том, какой мальчик, по их мнению, больше виноват. Дети возрастом до пяти лет отвечали, что второй, потому что он разбил больше чашек. Когда вы договариваетесь с маленьким ребенком, нужно понимать, что вы пытаетесь договориться со структурой, существенно отличающейся от вас в интеллектуальном, психофизиологическом и морально-этическом плане. Иногда нужно сказать, что будет так, потому что вы старше и опытнее. Не стоит объяснять, как работает электрический ток, потому что ребенка это не волнует, он просто хочет засунуть пальцы в розетку. Начинать договариваться надо тогда, когда у ребенка сформируются представления о причинно-следственной связи и он начнет задавать вопрос «почему», на который вы обязаны будете ответить. Такое созревание обычно происходит после трех лет.

8. То, что правильно для меня, правильно и для ребенка

«Если для меня что-то очевидно, ребенок это тоже рано или поздно поймет. Если я считаю, что образование — совершенно необходимая вещь, он тоже начнет так думать».

Ошибочно полагать, что если учительница в школе говорит, что ваш ребенок умненький и ему просто нужно немного больше стараться, или вы приводите ему примеры других детей, которые взялись за ум, или ссылаетесь на авторитетных людей, то рано или поздно ребенок поймет, что нужно взяться за учебу. То, что для вас очевидно и правильно, для него не очевидно и неправильно. И сколько бы вы ни объясняли ребенку, это мало что сможет изменить.

9. Я лучше знаю, что ему нужно

«Я взрослее и умнее своего ребенка, поэтому я лучше знаю, что ему нужно».

Логически это непротиворечиво, у ребенка действительно гораздо меньше информации, сил, способностей формировать причинно-следственные связи. Но он — не вы. То, что нужно вам, ребенку может совсем не пригодиться, потому что он другой, у него могут быть совершенно другие потребности. Можно пробовать рассказать ему о своих взглядах, но при этом показывать, что это ваше мнение: «мне кажется», «я так думаю». Не говорите, что всем очевидно, что высшее образование нужно. Это очевидно всем, кроме тех, кто и без него нашел свое место в жизни и счастлив.

10. Ребенок решит мои проблемы

«Мой ребенок пришел в этот мир для того, чтобы я смог решить какие-то свои проблемы».

Это может быть одиночество, восполнение гармонии в семье или надежды на заботу в старости. Есть феномен мамы-аниматора. Это выглядит так: «С утра у нас 15 минут занятий с кинетическим песком, потом карточки по Гленну Доману, после чего мы полчаса занимаемся по Дюшену, далее прогулка, там мы кормим уток, заодно выучиваем латинские названия, следом обед и минут пятнадцать ролевые игры, затем у нас лепка…» Такая мама не смогла реализовать какие-то собственные потребности и теперь проецирует их на ребенка, взаимодействуя на самом деле с собой. Проблема в том, что через какое-то время она вдруг обнаружит, что за всем этим есть живой человек, со своим мировосприятием и интересами. И когда он начинает не дотягивать до определенного уровня или отказывается делать то, что ему не нравится, такая мама впадает в депрессию, ведь она уже все распланировала. Из этой ситуации нет положительного выхода. Рано или поздно это отразится и на родителях, и на ребенке. Ребенок приходит в мир не для того, чтобы вы решали свои проблемы. Он приходит как новая сущность, и решать должен он, а не вы. Мир через вас создает что-то новое, и это настоящее чудо.

Источник: Екатерина Мурашова, детский психолог

Какие вопросы не стоит задавать детям

Когда-то давно взрослые жизнью детей практически не интересовались. Дети жили где-то ниже уровня взрослого взгляда (именно тогда в психологии сформировалось понятие «детская субкультура»). Внимание взрослых концентрировалось на детях только в каких-то экстраординарных случаях. Например, ребенок сильно разбил коленку и требуется медицинское вмешательство. Или ребенок разбил в классе окно и родителей вызвали в школу.

Из взрослой субкультуры в детскую чаще всего поступало три типа сигналов:

— указания (сделай то, не делай этого),
— неодобрение, наказания (подрался в школе — не пойдешь гулять),
— нейтральные информационные сообщения (обед на столе; в субботу мы всей семьей идем в гости к дяде).

 Одобрительные и поощрительные сигналы тоже поступали, но крайне редко, поскольку считалось, что детей «не нужно излишне баловать».

Где-то в середине ХХ века детских педагогов и психологов посетила мысль: взрослым надо интересоваться жизнью ребенка. Честно говоря, не знаю, зачем, по мнению тогдашних специалистов, это нужно было делать. Предположений напрашивается три:

— информации много не бывает, знать, что происходит с вашими детьми, полезно,
— с людьми нужно разговаривать, а дети (к середине ХХ века это уже практически все отчетливо поняли) тоже люди,
— детям будет приятно, что ими интересуются, и ваши межличностные отношения будут улучшаться.

Если ты жизнью ребенка интересуешься, значит ты хороший, правильный родитель, если нет — соответственно, плохой.

Нельзя не согласиться с конструктивностью самого посыла. Дети — важные люди рядом с тобой. Интересоваться их жизнью вполне естественно. Как именно? Ну, нужно их спрашивать.

Разумеется, это не значит, что родители той поры у детей никогда ничего не спрашивали. Например, у вернувшихся с работы ленинградских родителей в то время (меньше десяти лет прошло после снятия блокады) главным вопросом к ребенку был следующий: что ты сегодня ел?

Но — надо спрашивать больше и разнообразнее.

Материальная жизнь в городах к тому моменту более-менее стабилизировалась, и интересный посыл был тогдашними родителями принят. Их дети имитационным порядком эту стратегию усвоили и, когда выросли и родили своих детей, уже сами стали ее применять.

Но вот мое мнение как практического психолога: за минувшие 70 лет качнувшийся маятник давно прошел нижнюю точку и далеко отклонился в противоположную, совершенно уже неконструктивную сторону.

Современных детей чуть ли не с самого рождения спрашивают постоянно и обо всем. Если они не отвечают (как правило, просто не могут, потому что вопросы у нынешнего поколения родителей часто бывают такими, на которые и взрослый-то человек не вдруг найдется что ответить), им подсказывают ответы, которые они потом годами повторяют.

Вот примеры вопросов детям от трех до шести лет:

— Почему ты не хочешь разговаривать с тетей?
— Зачем ты туда лезешь?
— Ну чего это ты так расстроился?
— У тебя что, плохое настроение сегодня?

Вот примеры подсказок, которые дети потом будут использовать:

— Ты что, стесняешься?
— Тебе что, скучно?
— Тебя кто-то из деток в садике обидел?
— Ты хочешь, чтобы папа с тобой поиграл?

Надо сказать, что вопросы «прошлого поколения» тоже никуда не делись и занимают почетное и существенное по объему место в этой лавине, обрушивающейся на современного ребенка едва ли не с рождения.

— Что вы сегодня в садике ели на обед? А на полдник что было? А мороженое ты с бабушкой в парке ел?
— А с кем ты сегодня играл?
— Ну что в школе сегодня было? А какие у тебя сегодня оценки?
— А уроки ты сделал? А ты их точно сделал? А ты все-все уроки сделал, ничего не забыл?

Жалобы современных родителей по этому поводу обычно выглядят приблизительно так:

«Он никогда мне толком ничего рассказать не может, что в садике было. Я уж его каждый день спрашиваю, спрашиваю… А он только: да, нет, суп, с Васей. Иногда потом через несколько дней по случаю скажет чего-нибудь. Это у него отставание в развитии, да?»

«Вы знаете, он у меня очень закрытый. Из него клещами ничего не вытащишь. Уж мы с бабушкой и так и эдак его спрашиваем — он нам совершенно ничего про школу не рассказывает. Ни про одноклассников, ни про учебу. Мы все узнаем только от учительницы или из электронного дневника».

«Мне так хотелось, чтобы мы с дочерью были подругами, чтобы у нас были доверительные отношения. Я с самого начала читала книги по психологии, очень старалась все о ее жизни знать и принимать ее такой, какая она есть. Я и сейчас ее обо всем расспрашиваю, и не только об уроках — и как у нее с мальчиками, и как с девочками другими, и чем она увлекается, а она от меня вот как лет в девять-десять отдалилась, так все дальше и дальше. И телефоны у нее все на паролях, и страницы в соцсетях…»

От бесконечных родительских вопросов дети скучают или раздражаются. Быстро учатся их не слышать, отвечать формально и односложно или попросту игнорировать. Подростками, срываясь, орут: отстань! Достали! Какое тебе дело?!

Еще в середине нулевых годов талантливый «компьютерный мальчик» из числа моих клиентов написал простенькую программку, которую назвал «мама». Эта программка то и дело как бы звонила ребенку по телефону и встревоженно-заинтересованным голосом спрашивала:

— У тебя двоек сегодня не было?
— А ты к учительнице подошел, договорился переписать?
— А ты тепло оделся?
— А ты поел? А суп съел? Ты его точно съел, а не собаке отдал?

Но этого мало, и все на самом деле еще хуже.

Несмотря на раздражение, дети привыкают к тому, что их все время въедливо спрашивают, и потом ждут этого же от «взрослого» мира.

«Он меня не понимает». — «А вы ему четко проговорили, чего именно вы хотите и ожидаете?» — «А почему он даже не поинтересовался?!»

Это уже молодые люди, строящие межполовые или даже семейные отношения. Они привыкли к тому, что их спрашивают. И ничего не могут внятно рассказать сами, по своей инициативе (нет привычки). Ждут, что спросят 15 раз и останется только кивнуть в нужном месте: ты хочешь в этот кружок? А в тот? В театр? На концерт? В музей? Ты чувствуешь вот это? Вот то?

И тот, второй, тоже ждет, что его спросят, «поймут», подскажут.

Понятно, чем кончатся отношения этих двоих?

Ко мне в последнее время часто приходят на прием молодые люди, которые ждут, что это не они будут рассказывать о своих проблемах, а я буду их спрашивать. Иногда это прямо проговаривается:

— Я вас слушаю. Что вас ко мне привело?

— А давайте вы будете спрашивать, а я вам буду отвечать!

Что же делать и где ошибка в том давнем, конструктивном на первый взгляд посыле?

Я полагаю, что в самом посыле никакой ошибки не было и нет. Она появилась на следующем этапе.

Если я интересуюсь жизнью моих детей и хочу многое о ней знать, что мне делать для того, чтобы они мне о ней рассказали? Причем не односложно и скупо, а развернуто, свободно и интересно.

Вы догадались?

Дети — имитаторы. Если вы хотите знать об их жизни, рассказывайте о своей. Развернуто, свободно и интересно. Учитывая, естественно, возраст ребенка. Что вы ели, кого встретили, чего вы боитесь, что вам кажется красивым, а что отвратительным, как вы относились к этому 20 лет назад и как относитесь сейчас, о чем вы подумали и что почувствовали, когда…

Делайте это регулярно, каждый день, и не ждите от детей никакого ответа. И увидите, что получится.

Почему этот же совет не мог быть актуализирован для родителей тогда, 70 лет назад? А вы вспомните, как и в какую эпоху началась и проходила жизнь родителя ленинградского (допустим, десятилетнего) ребенка в середине XX века. «Рассказывайте о своей жизни свободно, красиво и интересно»?  Вспомнили, представили? Вот вам и ответ.

Но сейчас и времена, и люди другие. И мы можем уже позволить себе перестать ежедневно механически спрашивать своего ребенка: «Что в садике на обед было?», «Ты все уроки сделал?» — и рассказать ему о чем-нибудь действительно интересном из вашей ежедневной жизни (или из вашего прошлого). И когда-нибудь потом вы непременно услышите от своего ребенка что-нибудь важное для вас о его собственной жизни.

Источник: Екатерина Мурашова, детский психолог, https://snob.ru/entry/174807/

Как развиваются дети, с которыми не общаются и не играют родители

Айпадом в руках годовалого ребенка сейчас уже никого не удивишь. И сколько бы ни предупреждали психологи, педиатры и офтальмологи,  родители редко отказываются от игр на планшете или мультиков для ребенка, который еще даже не говорит. Свою версию, почему современных родителей не смущают гаджеты в руках маленьких детей, предлагает психолог Екатерина Мурашова.

Ребята вошли дружно, кучкой: мама, папа, дочка с красными бантиками. Девочке на вид года три, поэтому я сразу обратилась к ней:

— Как тебя зовут?

— Света, — сразу же чисто ответила девочка и улыбнулась.

— Это неправда, — с такой же, как у дочери, улыбкой возразила мама. — Ее зовут Ирина.

Я несколько обалдело зачеркнула в своем журнале «Света» и поверх вписала «Ирина».

Больше ни на один из моих вопросов («Сколько тебе лет?», «Ходишь ли ты в садик?» и т.д.) девочка не ответила. В конце концов явно разнервничалась и начала как-то странно стереотипно размахивать руками и тереть ими лицо.

— Да она вообще не говорит, — сообщил наконец отец.

— Как вообще? — удивилась я. — А что я только что слышала? Кто это — Света?

— Так мою младшую сестру зовут, — объяснила мать. — Ее тетю. Она «светами» не только себя называет. Но ведь то, что она не разговаривает, это не к вам?

— Ко мне, ко мне, — уверила я. — Но если вы думаете, что не ко мне, то с чем же вы пришли?

— А мы у невролога были. Она, бывает, кричит много, если что не по ее… и руками лицо трет — вон, видите? Нам невролог уколы прописал и сказал: сходите на всякий случай к психологу. Вот мы и пришли.

Ребенок не говорит и не умеет строить башню из кубиков

— Хорошо. Расскажите об Ире и вашей жизни подробней. Что она все-таки может сказать? Что понимает? Как доносит до вас то, чего хочет? Какая она по характеру? Как она играет? Что любит делать? Как ведет себя на площадке, с детьми? Как вы с ней играете?

— Играет? Да она не играет почти… Машинку катает, мячик… Куклы… она им руки-ноги отрывает, мы уж и покупать перестали. Конструктор купили и еще, знаете, такое… бусики собирать… вот почти как у вас, — кивок на четки, которые лежат у меня на столе.

Ира тем временем носила из предбанника машины, кубики и прочие игрушки и ставила их на ковер. К матери и отцу не обращалась ни взглядом, ни словами. Нарушение коммуникации? Но она же мне улыбалась в начале и контакт глазами устанавливала!

— Давай башню построим, — предложила я, указывая на кубики. Девочка смотрела явно непонимающе. — Ну, башню, один кубик на другой. Вот так. — Я показала. Ира смотрела внимательно. — А теперь ее разрушим — бух! Башня упала. А мы ее снова построим. Помогай мне. Давай вон тот кубик, который откатился. Ставь его вот сюда… Ну ладно, давай мне. Бух! Давай снова…

Минуты через три Ира уверенно строила башню из пяти кубиков и с удовольствием ее рушила.

— Все, Ирочка! Мне теперь надо с мамой-папой поговорить, — сказала я, вспомнив о родителях. Подняла глаза и увидела, что оба родителя смотрят на происходящее на ковре с крайней заинтересованностью. И с удивлением.

— Ребята, — медленно осознавая происходящее, начала я, — вы же не хотите мне сказать, что вы никогда не строили со своим ребенком башню из кубиков?!

Мать и отец переглянулись, взглядами спрашивая друг друга. Потом синхронно отрицательно покачали головами.

Ира приносила мне разные игрушки и искательно заглядывала в глаза. Я громко описывала их ей, показывала, что они делают. Параллельно пыталась соображать. В конце концов решила все же сконцентрироваться на родителях. Ведь они явно просто никак не занимаются ребенком, поэтому ребенок и отстает в развитии. Надо их немедленно просветить.

— Ирочка, всё! — твердо сказала я.

Ира явно меня поняла, понурившись, отошла в сторону и через несколько секунд снова стала размахивать руками и тереть лицо.

Я, размахивая руками почти с И́риной амплитудой, начала объяснять родителям про недогруженные мозги, про педагогическую запущенность и про то, что им нужно немедленно начать делать с ребенком. Папа с мамой слушали про ролевые игры, раскрыв рот. Явно в первый раз.

— Вы с ней много разговариваете? — спросила я мать.

— Да, разговариваю, конечно! Когда надо кушать, говорю: иди кушать, вот я тебе творожок дала. Она у нас сама кушает и на горшок давно сама ходит. Когда гулять идти, тоже, конечно, говорю. Книжки вот я пробовала ей читать, но она слушать не хочет, закрывает их… 

— Ну а вообще разговаривать? О погоде, природе, видах на урожай? — явное непонимание во взгляде. — Просто рассказывать, объяснять мир…

— Нет! — твердо сказал папа. — Это нет. А нужно? Мы, кажется, не умеем. Да я и не помню, чтобы мне родители объясняли…

Я разразилась еще одним просветительским монологом, а Ира тем временем нашла и утянула мой айпад.

— Нельзя! Нельзя! Чужое! Положи! — заполошно, тоном собачьей команды крикнул папа.

Девочка послушно, но явно разочарованно положила гаджет на стол. Я заметила, что он уже включен.

— Ира умеет пользоваться айпадом? — спросила я.

— Да, конечно, — кивнули родители. — Она выбирает иконки, ищет там, что ей надо, играет. В машинки любит. В овощи. Если там в одном месте надо слово ввести, приносит нам, показывает, говорит: мама, не та биби. Я ей меняю, ввожу, что она хочет.

Родители, с которыми не играли в детстве

Родители Иры выросли в перестройку. Их собственные родители потеряли работу на остановившихся заводах и стали челноками и ларечниками, чтобы прокормить семью. Они, бывшие токари, фрезеровщики и контролеры ОТК, не преуспели финансово и не сумели украсть часть госсобственности, как их более ловкие современники, но детей, на общение с которыми у них катастрофически не хватало ни времени, ни сил, все-таки вырастили и выучили.

Они очень старались, чтобы у их детей «все было», пытались слышать если не их духовный мир, то хотя бы их материальные потребности. Довольно быстро потребности плотно сконцентрировались вокруг гаджетов и компьютеров. Они старались успеть за ловкими и креативными производителями, старались, чтобы «не хуже других», вместе с со своими детьми ловились на все ловушки постепенно заполонившей все рекламы (у них совсем не было к ней иммунитета, ибо сами они выросли в мире без рекламы).

Тем временем их дети закончили школы, училища, техникумы, кто-то даже выучился в институтах. Они сами стали работать, зарабатывать, создавать семьи…

День Ирининых родителей устроен так. К восьми папа отводит Иру в садик и едет на работу (сборка автомобилей). К работе оба родителя относятся индифферентно: работа как работа — деньги, слава богу, платят, нам на всё хватает и еще летом на море съездить.

Мама идет на работу к девяти (магазин недалеко от дома) и в пять тридцать забирает дочь из садика. По дороге заходят в магазин. Пока мама хлопочет по хозяйству, Ира смотрит мультики или играет в мамин планшет.

Потом приходит папа, и семья ужинает перед телевизором. Потом папа уходит к большому компьютеру, мама моет и укладывает Иру, опять дает ей планшет, а сама уходит на кухню — поболтать по телефону с подругами и спокойно выпить чашечку кофе. Потом она забирает планшет у уснувшей дочки и садится в комнате на диване: один глаз в телевизоре, другой — в социальных сетях, там в «ленте» произошло за день много всего интересного.

По выходным папа всегда смотрит «Формулу 1» — квалификация, тренировка, гонка — и наконец-то от души играет «в танки», а иногда все вместе ходят гулять в парк. На площадке Ира часто отбирает игрушки у детей в песочнице (и в садике тоже иногда жалуются на ее агрессивность), поэтому в парке спокойнее, там они все «дышат воздухом», сидя на скамейке, и заодно проверяют почту…

Читатели, конечно, понимают, что «Ира» в моей истории — это собирательный образ, я видела уже не один десяток таких семей. Я всегда в таких случаях веду себя одинаково — размахиваю руками, объясняю, рассказываю, учу, внушаю. И наверняка со стороны выгляжу очень уверенной в себе и своей позиции. Молодые родители неизменно впечатляются и со своей стороны уверяют меня, что немедленно возьмутся за дело.

Но на самом деле я не знаю, как ко всему этому относиться. Уже давно я видела в Сети чудесное видео, на котором голенький ребенок около полутора лет на вид пальчиками пытается раздвинуть картинку в бумажном журнале и вопросительно обращается в камеру (а на самом деле к снимающему его человеку): «Мама, а? Мама, а?» (То есть: почему оно не увеличивается?)

Да потому что это реальный мир. Он еще существует. Но.

Я по своему психическому устройству совершенно не склонна к апокалиптике. Но не могу не думать: что будет, когда вырастут дети, которые в виртуальном мире с самого начала ориентируются лучше, чем в реальном?

Источник: Екатерина Мурашова, детский психолог

Первый класс и адаптация к школе: как помочь ребёнку?

Ваш ребенок идет в первый класс. Как сложится его школьная жизнь, с какими трудностями он может столкнуться — особенно если отличается подвижностью, не вполне умеет себя контролировать, неусидчив? Три варианта адаптации к школе первоклассника с дефицитом внимания и гиперактивностью — от психолога Екатерины Мурашовой. Автор использует термин «гипердинамический синдром».

Первый класс и адаптация к школе: как помочь первокласснику?

Вариант первый

Увы, иногда именно в первом классе впервые и выявляется гипердинамический синдром. Интеллектуально полноценный, хорошо подготовленный к школе ребенок не способен усидеть за партой, постоянно просится в туалет, отвлекается, мешает другим детям, и в результате — не справляется с программой. Учительница сначала стыдит ребенка, потом пытается «призвать к порядку» родителей и, наконец, на собрании или в индивидуальном порядке заявляет, что надо как-то «решать вопрос» — намекая либо на домашнее обучение, либо на «еще год посидеть дома».

Здесь необходимы срочные и достаточно решительные меры. Для начала вам нужно понять, о чем идет речь — действительно ли ребенок еще «не дозрел» до школьного обучения, или учительница просто стремится оградить себя от его раздражающих выходок. Для этого вам необходимо мнение какого-нибудь постороннего (по отношению к школе) специалиста.

Попросите учительницу внятно, желательно в письменном виде, изложить все свои претензии к ребенку и с этим отправляйтесь к психологу в поликлинику, в диагностический центр и т.д. Не забудьте захватить тетрадки ребенка, его рисунки и школьный дневник. Пусть специалист еще раз оценит школьную зрелость малыша, взвесит все претензии и возможности.

Если специалист подтверждает мнение учительницы, что ребенок по своему психомоторному статусу еще не готов к школьному обучению, а ситуация в школе зашла в явный тупик и не подлежит исправлению, то ребенка можно из школы забрать. В этом случае, ему обязательно необходим какой-нибудь другой коллектив — кружки, секции, детский сад, «обучалка-развивалка» и т.д. На следующий год, если это технически возможно, и он сам не против (такие дети часто парадоксально привязываются к месту, вещам и людям), имеет смысл отдать ребенка в другую школу, которая не связана для него с опытом прошлогоднего поражения. Начать, так сказать с чистого листа.

К сожалению, учителя начальной школы не видят гипердинамического синдрома и не воспринимают его как симптом заболевания. Возможно, в рамках программы подготовки учителей начальных классов данный синдром не рассматривается (хотя это странно — такие дети есть в любом обычном первом классе).
Возможно, само поведение гипердинамических детей слишком напоминает поведение детей невоспитанных, педагогически запущенных, а иногда и отстающих в развитии, и дифференциальная диагностика просто слишком трудна для учителя, у которого, кроме этих детей, есть и еще двадцать пять других…
Возможно, дело еще в чем-нибудь, но сам факт налицо, и родители гипердинамического ребенка непременно должны его учитывать. Как правило, учителя начальных классов воспринимают гипердинамических детей либо как злостных хулиганов, либо как просто дурно воспитанных балбесов. В лучшем случае (при наличии симпатии к данному ребенку) звучит что-то вроде: «Он у вас способный, но такой разболтанный!»

Вариант второй

Иногда ситуация в первом классе сглаживается «небоевым» темпераментом учительницы, которая вполне логично рассуждает о том, что ребенку нужно время, чтобы приспособиться к школьным требованиям, что он очень подвижный, явно старается, и рано или поздно у него получится, что надо и дома приучать его к организованности и т.д. В этом случае родители, благодарно кивая, ждут, когда ребенок «приспособится», и стараются пореже заглядывать в его дневник и тетрадки по русскому языку.

Но, увы, во втором классе ситуация вместо того, чтобы исправиться, лишь усугубляется. Задел, созданный подготовкой к школе, исчерпан, надо изучать и усваивать новый материал, а ребенок уже привык к предоставляемым ему скидкам и «напрягаться» явно не собирается… Учительница с тревогой говорит, что если срочно что-то не предпринять, то все может кончиться очень плохо. А родители, привыкшие полагаться на учительницу, совершенно не понимают, о чем, собственно, речь и что же именно нужно предпринять…

В этот ответственный момент в семье должен быть «назначен» человек, который возьмет на себя организацию учебной и прочей жизни ребенка. Если есть неработающая мама, ответственная старшая сестра или дееспособная бабушка-пенсионерка — прекрасно. Ребенку сообщают следующее:

— Ситуация с твоим обучением бодренько движется в очень неблагополучном направлении. С этим надо кончать. У тебя есть отдельные недостатки, но в целом ты вполне можешь усваивать эту программу и учиться в этом классе. Мы (семья) намерены сделать все возможное, чтобы отныне так и было. Возможно, в прошлом мы совершили какие-то ошибки, пустив все на самотек. С сегодняшнего дня ситуация изменится.

Первый класс и адаптация к школе: как помочь первокласснику?

В дальнейшем составляется жесткий распорядок дня, которому неуклонно следуют. Уроки готовятся строго по расписанию и под неусыпным контролем (это не значит, что нужно делать их за ребенка — ребенок делает их сам, но под контролем). Пока делаются уроки, никаких возможностей для отвлечений и развлечений. Обязательна ежедневная прогулка. Очень желательны ежедневные занятия любым спортом. Расписание жизни висит на стене, над рабочим столом ребенка.

Каждый вечер кратко обсуждаются сегодняшние достижения и неудачи и планируются дела на завтра (это обсуждение не должно превращаться в осуждение ребенка — в основном говорится о достижениях и возможности совершить-таки то, что пока не получилось). У ребенка есть твердо фиксированные ежедневные домашние обязанности (все это способствует выработке произвольного внимания) — вынести ведро, погулять с собакой, пропылесосить ковер и т.д.

Поддерживается постоянный контакт с учительницей. Ее нужно постоянно спрашивать, заметны ли уже положительные сдвиги от изменения домашней политики. Рано или поздно она что-то заметит (или ей покажется, что заметит). Сразу же нужно попросить ее сказать об этом ребенку. Он в ответ начнет еще больше стараться, отчего сдвиги станут совершенно очевидными (включение положительной обратной связи).

Если все дееспособные члены семьи работают, а оставшиеся совершенно не могут контролировать ребенка, то следует отдать его в группу продленного дня. Потом вам придется заплатить деньги учительнице или воспитательнице продленного дня, чтобы при приготовлении домашних заданий она уделяла вашему ребенку особое внимание (иногда его достаточно просто сажать рядом с собой и не давать отвлекаться).

Постарайтесь, по крайней мере, три вечера в неделю проводить вместе с ребенком — гулять, ездить куда-нибудь, просто разговаривать. Неустанно выражайте свою озабоченность и интерес к его школьным делам. Хвалите за малейшие достижения. Про неудачи говорите:

— Пока не получилось. Давай подумаем, почему? Что еще можно сделать, чтобы получилось?

Вариант третий

Ребенок пошел в школу по возрасту или даже позже (ждать еще год нельзя). Школа самая обычная, а учительница настроена вполне благожелательно. Поведение ребенка в школе «гипердинамическое», но, в общем, в пределах допустимого. При всем при этом ребенок категорически не справляется с программой.

Как правило, особенно провально выглядит ситуация с чтением и письмом. Учительница рекомендует уделять ребенку побольше внимания и заниматься с ним дополнительно (писать диктанты, упражнения и т.д.). Дома ребенок сидит за уроками практически все свое свободное время. Однако ситуацию это не улучшает.

Появляются соматические проблемы и всякие функциональные заболевания. У ребенка регулярно болит или кружится голова, расстраивается желудок, идет кровь из носа, нарушается сон. При обследовании выявляют то сколиоз, то шумы в сердце, то гастрит, то вегето-сосудистую дистонию. Разные специалисты прописывают ребенку огромное количество разнообразных лекарств и процедур. Если все это делать, то не хватит никакого времени и никаких денег.

Родители испытывают чувство вины: а вдруг надо было все-таки пойти к остеопату?! А вдруг именно то, дорогое американское лекарство решило бы все наши проблемы?.. Свою растерянность и раздражение они, естественно, транслируют на ребенка, их кидает из крайности в крайность. То они всерьез подозревают ребенка в том, что он симулирует, чтобы подольше не ходить в ненавистную школу, где у него и так все запущено. То, наоборот, решают, что ребенок серьезно и тяжело болен, и скармливают ему курс какого-нибудь сильнейшего препарата, побочные действия которого приводят к появлению новых, загадочных и опасных симптомов.

Правильной позицией родителей в данной ситуации будет в основном отсутствие паники и метаний из стороны в сторону. В первую очередь необходимо посетить специалиста и протестировать ребенка для определения коэффициента интеллекта. Если коэффициент интеллекта в пределах возрастных норм, и тестирование не выявляет умственной отсталости, то следующая ваша задача — всемерная поддержка ребенка и повышение его (уже, как правило, рухнувшей почти до нуля) самооценки.

— Красивое написание букв и палочек — важная, но не единственно важная вещь в жизни, — сообщаете вы ребенку. — Мы любим и принимаем тебя таким, какой ты есть. А с палочками мы будем бороться и в конце концов их переборем. Все данные для этого у тебя есть.

Далее тщательно поэкспериментируйте с режимом. Может быть, есть смысл садиться за уроки вечером? Или рано утром? Или разбить все это на три коротких «марш-броска»? Или садиться за стол сразу после прогулки? Пробежки? Занятий на тренажере? Натощак? Или, наоборот, после школы ребенку нужно плотно поесть и часик поспать? Объясните ребенку суть и цель ваших экспериментов, и он примет в них активное и заинтересованное участие, сам предложит что-нибудь неожиданное и, вполне возможно, эффективное.

Как правило, уже вариации режима помогают отчасти разрешить или, по крайней мере, ослабить проблему хронической неуспеваемости. Помните, что у любого гипердинамического ребенка есть «плохие» и «хорошие» дни и часы. Это обязательно надо учитывать и этим пользоваться. Сквозное сидение за уроками с четырех до десяти часов для гипердинамического ребенка категорически неэффективно.

Первый класс и адаптация к школе: как помочь первокласснику?

Следом необходимо отыскать «позитивный ресурс». В нашем случае — это то место, где ребенку хорошо, то время, когда он успешен и принят, и то дело, которое у ребенка получается. Помните, у Аркадия Гайдара в рассказе «Чук и Гек»? У Чука было то и это, он умел и это, и то, «зато Гек умел петь песни». Вот так же и с гипердинамическим ребенком. Что-то у него обязательно получится. Может быть, он хорошо играет в футбол, или поет, или собирает модельки, или скачет на лошади, или придумывает и рисует смешные комиксы… Главное, чтобы «ресурсом» не стало сидение у телевизора или компьютера.

Отысканный ресурс срочно реализуется в занятиях в кружке или секции, в покупке соответствующего инвентаря или организации соответствующего досуга. Позиция родителей в это время:

— Да, с учебой у нашего сына пока все не блестяще. Но зато он надежда нашей дворовой футбольной команды. Недавно забил решающий гол в игре со старшими пацанами из соседней школы. Они прямо обалдели. Их капитан так и сказал: ну ты, малолетка, даешь! А он еще в первом тайме ногу подвернул. Представляете?! Какая выдержка! Так что, мы уверены, что и с учебой все будет в порядке!

— Да, с русским языком пока полный провал. Но вот слышали бы вы, какие смешные истории он сочиняет для друзей и младшего брата! Прямо настоящие художественные рассказы. Хоть сейчас печатай в каком-нибудь детском журнале. Только жаль, записать их как следует он не может… Но это впереди! Мы уже так решили: как только он худо-бедно сможет их записывать, пошлем их в «Мурзилку». Там всегда на отдельной странице печатают то, что дети сочиняют. Наши рассказы ничуть не хуже, даже лучше! А письмо? Научится, разумеется!

В дальнейшем, когда самооценка ребенка слегка поднялась за счет «ресурса», на первый план выходят реабилитационные мероприятия по поводу восстановления здоровья. Ребенку сообщают:

— Все твои многочисленные болячки, по сути, есть одно, не слишком опасное заболевание — врожденные проблемы с нервной системой. Они постепенно компенсируются, то есть проходят. Ничем серьезным ты не болен, никакого особенного лечения тебе не требуется. Необходимы правильный режим дня, закаливание, чередование периодов нагрузки и отдыха (причем отдых для тебя — это что-то подвижное), много витаминов, спорта и новых, интересных впечатлений. Тогда все будет нормально.

Желательно, чтобы ваше заявление подтвердил в присутствии ребенка какой-нибудь важный врач в белом халате со стетоскопом на шее и неврологическим молоточком в руке (эффект суггестии).

Дальше ребенка действительно нужно закаливать (любым доступным для вас способом) и кормить витаминами. Все попытки снова «сказаться больным» следует мягко, но решительно пресекать:

— Ты действительно так плохо себя чувствуешь? У тебя болит голова? Ты действительно не в состоянии сам с этим справиться? Ну хорошо, сегодня ты не пойдешь в школу. Разумеется, и речи быть не может о телевизоре, компьютере, прогулке и репетиции хора. Будешь лежать в постели и делать уроки, чтобы не отстать от класса. Жаль, что придется подвести ребят из хора. Кроме того, как раз сегодня вечером мы планировали сходить в парк покататься на машинках…

Довольно часто после подобного заявления ребенок практически мгновенно «выздоравливает» и заявляет, что голова у него «уже почти прошла», что он вполне может идти в школу, на хор и, разумеется, в парк покататься на машинках…

Через некоторое время ребенок убеждается в том, что он больше не такой уж больной, не такой уж неуспешный, и вообще — «ничем не хуже других». С этого момента вы устанавливаете плотный контакт с учительницей и/или логопедом и, согласно их рекомендациям, начинаете работать с собственно учебными проблемами ребенка — дисграфией, дислексией и т.д.

Источник: Екатерина Мурашова, практический психолог

Запись в 1 класс: 17 вопросов и заданий для тестирования

Записывая ребенка в первый класс, родители неизбежно задумываются о готовности к обучению своего сына или дочери. Попытаемся сжато сформулировать те навыки и умения, которыми должен обладать любой ребенок, чтобы поступить в нормальную, массовую школу и успешно адаптироваться к процессу обучения в начальном ее звене.

Запись в 1 класс: 17 вопросов и заданий для тестирования

Итак, поступающий в школу ребенок должен:

  1. Уметь назвать себя (полное имя, отчество, фамилия). Уметь полностью назвать маму, папу, бабушку.
  2. Знать времена года, количество и названия месяцев в году, дней в неделе. Знать, какое сейчас время года, какой сейчас месяц, какой сегодня день. Уметь ответить на вопросы типа «Когда птицы улетают на юг?», «Когда холодно и идет снег?», «В какой день люди отдыхают и не ходят на работу?», «В какое время года листья желтеют и опадают?», «Когда мы собираем грибы и ягоды?» и т.д.
  3. Уметь прочитать (можно по слогам) небольшой и очень простой текст из нескольких предложений.
  4. Быть в состоянии написать (или скопировать) простую фразу. Например: «Он ел суп», «Миша мыл окно».
  5. Прямой и обратный счет в пределах двадцати (1, 2…20; 20, 19…1).
  6. Уметь складывать и вычитать числа в пределах первого десятка.
  7. Владеть навыком обобщения по признаку. То есть из предложенных картинок ребенок должен уметь выбрать те, которые что-то объединяет. Например, если предложены картинки с трамваем, колесом, яблоком, кошкой и автобусом, то ребенок должен отложить в сторону трамвай и автобус и сказать, что это — транспорт или средства передвижения, или «на них ездят люди». Если предложен ряд слов: «туфли, сапоги, тапочки», то ребенок должен подобрать слово, которое относится к ним ко всем. В данном случае это слово «обувь».
  8. Владеть навыком исключения из ряда. Предложен ряд слов: «сыр, масло, пластилин, колбаса». Ребенок должен не только исключить «лишнее» слово «пластилин», но и (главное!) объяснить, почему лишним является именно он. «Пластилин лишний потому, что из него лепят. Он несъедобный. А все остальное — это еда. Ее едят».
  9. Находить сходство и различия между предметами.
    • Что общего между морковкой и картошкой?
    • Они оба овощи, их едят, из них варят суп, они растут в земле, у них есть кожура и т.д.
    • А чем они отличаются друг от друга?
    • Отличаются формой. Морковка такая треугольная, а картошка круглая или овальная. А еще отличаются цветом. Морковка оранжевая, а картошка коричневая.
 
  1. Уметь составить рассказ по картинке или по серии картинок. В некоторых школах детям предлагают сначала расположить картинки в нужном порядке, а потом рассказать по ним историю. Рассказ должен быть связным, иметь начало и конец. Очень поощряется хотя бы упоминание об эмоциональном состоянии героев («На этой картинке девочка грустная, потому что у нее улетел шарик», «Мальчик очень обиделся», «Дети обрадовались, что им построили горку» и т.д.)
  2. Знать основные геометрические фигуры (круг, овал, треугольник, квадрат, прямоугольник) и видеть их сочетания (на этой картинке два треугольника и один квадрат). Уметь их нарисовать.
  3. Запомнить 5–7 из 10 четко названных простых слов.
  4. Запомнить и назвать не менее шести из 12 картинок, одновременно продемонстрированных ребенку в течение 30 секунд.
  5. Уметь по просьбе учителя рассказать наизусть небольшое стихотворение.
  6. Уметь отвечать на вопросы типа «Что бывает раньше: обед или ужин? Весна или лето?», «Кто больше: корова или коза? Птица или пчела?», «У коровы детеныш — теленок. А у лошади?»
  7. Знать 10–12 основных цветов.
  8. Уметь нарисовать фигуру человека со всеми основными частями тела (включая шею, пальцы и т.д.).

В большинстве школ тестирование при поступлении сейчас не проводится. Есть и такие учебные заведения, для которых данный список умений и навыков будет слишком короток или прост. То, что мы перечислили — базовый уровень: если он есть, значит, ребенку в принципе по силам учиться и осваивать программу начальной школы.

Источник: Екатерина Мурашова, практический психолог

Как я была Дедом Морозом. Екатерина Мурашова

Письмо Деду Морозу

Хотелось к Новому году вспомнить (или хоть придумать, что ли) какую-нибудь рождественскую историю из своей практики, что-нибудь яркое, веселое, рассыпающееся искрами, как бенгальский огонь. Яркого не получилось, не обессудьте — что нашлось. Но новогодняя тематика в истории все же имеется.

— Вы не представляете себе, как я хотела ребенка! — патетически воскликнула женщина и сжала перед грудью кисть одной руки кистью другой.

— Почему же не представляю… — слабо возразила я. — Может быть, все-таки как-нибудь…

— Нет! Не представляете! — утвердила она. — Когда он родился, я иногда просто плакала от счастья над его колыбелькой! Вот он уснет, а я сижу, смотрю на него, и слезы сами текут…

«Интересное проявление материнского счастья, — подумала я, листая внушительной толщины карточку ее десятилетнего сына. — Но, кажется, я читала о таком где-то в классической литературе».

Вновь взглянув на женщину, я обнаружила, что по ее лицу действительно текут обильные слезы. Колыбельки с ребенком в моем кабинете не было, поэтому я сочла уместным спросить:

— Что с вами?

— Вот, взгляните! — она достала из сумочки и протянула мне обычный почтовый конверт. На конверте была нарисована елочка.

— Что это? — удивилась я.

— Это письмо, которое мой Кира неделю назад написал Деду Морозу.

— Я всегда подозревала, что родители перехватывают его почту! — лицемерно вздохнула я и развернула письмо.

Оно было на удивление коротким, всего из одной строчки.

«Дедушка Мороз, если ты все-таки есть, сделай так, чтобы они все от меня отстали. С уважением, Кругликов Кирилл».

— Нда-а, — неопределенно протянула я. — Ну что ж, рассказывайте с самого начала.

 История Киры

Долгожданный ребенок родился здоровым. Мать во всем следовала советам приходящего на дом педиатра, Кира хорошо ел, спал и развивался по возрасту. В два года пошли в первую обучалку-развивалку — там малышам преподавали хореографию, математику, английский язык и развивающие игры. Много гуляли — прогулки полезны для здоровья. Еда — только свежая и полезная, никакого фастфуда, чипсов, мороженого и кока-колы.

К трем с половиной Кириным годам мать вдруг поняла, что пора выходить на работу. Вышла. Кира пошел в частный детский садик, ему там очень нравилось, там была небольшая группа, хороший уход и много развивающих занятий. Говорят, другие дети отказываются ходить в сад и много болеют. Кира почти не болел, на пороге сада говорил: «Пока!», отпускал мамину руку и сам бежал в группу, даже не оборачиваясь. Иногда матери было даже обидно: она же видела, как другие дети…

Школу выбирали два года. Нельзя было терять английский, это понятно. И потом, хотелось, чтобы был хороший первый учитель. Плюс — общая обстановка, дополнительные занятия, ремонт и все такое. Это все важно, ребенок ведь проводит в школе значительную часть жизни. Нужная школа нашлась, до нее было почти час ехать, но дело того стоило: обстановка в школе прекрасная, учитель очень сильный и понимающий. Сейчас Кира учится в третьем классе, учится в основном на четыре и пять…

К этой части рассказа я уже соскучилась и почти зевала, но заставляла себя концентрироваться — я-то это только слушаю, а Кира так живет!

— Расскажите, как устроен ваш день.

— Да-да! Я понимаю, именно в этом дело! Мы встаем в семь часов, я его поднимаю, он практически еще спит, засыпает на каждом шагу, я его все время подгоняю, завтрак, потом едем в школу. Я его забираю иногда в два часа, иногда в четыре, в зависимости от того, есть ли там кружки или какие-то дополнительные мероприятия. Пока едем домой, я его расспрашиваю, как прошел день в школе, какие оценки, что задано, сдал ли он творческие работы, которые мы дома делали, спрашивала ли его учительница…

Все это приходится клещами тянуть! Еще пытаюсь настраивать, как учительница рекомендовала: «Сейчас, чтобы не расхолаживаться, быстро сделаем уроки, чтобы вечером ты мог поиграть». Он соглашается, дома я его кормлю, у нас есть полтора часа до музыкальной школы (у него прекрасный слух, преподавательница по музыке говорит, что если бы он не ленился…), я пытаюсь усадить его за уроки, но тут оно и начинается… «Я хочу попить, пописать, мне надо поменять ручку, я тут не понимаю, это нам не задавали, это я не буду делать, Марья Петровна по-другому говорила…»

Бывает, я выхожу из себя, мы ссоримся, потом либо он, либо я просим прощения, миримся, но время уже ушло, все переносится на вечер, а там он становится еще капризней, тянет все просто до невозможности.

И еще компьютер! Мы в прошлом году подарили ему на день рождения ноутбук — ну что же, они компьютерное поколение, нельзя закрывать на это глаза, да ему даже и по учебе нужно, им много всяких творческих работ задают. День рождения у него весной, а летом мы у бабушки на даче как-то это дело упустили. Бабушка давала ему играть. Ей удобно: он не мешает, и искать его не надо, придет к нему друг, они и сидят…

Когда началась школа, на игры, конечно, времени не остается, только по выходным. Он вообще-то сова, на неделе, я уже говорила, его не добудиться, а тут он сам вскакивает в семь часов и сразу к компьютеру. И сидел бы целый день, без прогулок, без всего; еду, дай ему волю, тоже к компьютеру притащил бы.

Но это же вредно! Я ему сказала: «Два часа! Так врачи рекомендуют. В остальное время почитай книжки, поделай поделки, порисуй». Он говорит: «Ты меня последней радости в жизни лишила!..» И теперь это письмо… Если идти у него на поводу, так надо тогда бросить все кружки, уроки делать тяп-ляп, посадить его к компьютеру и забыть. Но так же нельзя!

— А папа у вас есть? — заинтересовалась я (о муже она как будто мельком упоминала).

— Да, конечно!

— А какую роль он во всем этом играет?

— Иногда он Киру в школу отвозит и из музыкальной школы забирает. Компьютер ему настраивает. А вообще воспитание, конечно, на мне, так с самого начала повелось… Но, доктор, что же нам теперь делать? Кира стал плохо спать, у него истерики, учительница говорит, он в школе рассеянный. Мы ходили к неврологу, он написал: «Неврозоподобное заболевание» — и прописал массаж и глицин, но это не помогает!

Исполнение желаний на Новый год

Как исполнить заветное желание

— Да, из этого круга надо выходить, — согласилась я.

— Но как?! Мы же не можем не учиться, не ходить в музыкалку, а заниматься дополнительно английским ему даже нравится, там интересно, он любит преподавательницу!..

— Вы, кроме самого начала нашей встречи, все время говорили про Киру. Потому что думаете, что так надо, раз вы пришли в детскую поликлинику, к детскому психологу… Но сейчас я опять спрашиваю про вас: как вам — лично вам — все это?

Женщина как-то сникла и долго молчала, напоминая сдувшийся шарик. Потом тихо сказала:

— Я устала. Мне неинтересно. Мне его жалко и себя. Но ведь без образования в нынешней жизни никуда, и родители должны… — интонация начала повышаться.

— Стоп! — я прервала ее. — Достаточно. Проведем эксперимент. Для начала вы просто перестанете говорить с Кирой о школе. Вообще. Тотально. Ни разу. Никогда.

Все остальное — строго как было. Время эксперимента — две недели. Если по-честному сделаете, через две недели предъявите мне следующую проблему. Какую — не скажу. Но вот смотрите: я записываю ее на бумажке, рисую три звездочки и кладу вот сюда. Жду вас через две недели.

— И все?! — удивилась женщина, явно настроившаяся на долгую психотерапевтическую беседу.

— И все, — кивнула я. — До свидания.

— Стало лучше, но это ужасно! — темпераментно заявила она мне две недели спустя.

— Что лучше и что ужасно?

— Нет истерик. Стал лучше спать. На прошлой неделе нахватал двоек, но сейчас вроде выправляется…

— А что ужасно?

— Мы живем как чужие. Мы молчим! Я не знаю…

Я достала бумажку со звездочками и протянула ей. На бумажке было написано: «Я не знаю, о чем с ним говорить».

Она опять заплакала. Я переждала и сказала:

— А вот теперь, когда место освободилось, давайте учиться.

Сначала она училась ничего не выспрашивать у Киры, а рассказывать сама — о работе, о новостях, о проблемах, о погоде и природе, о своих ассоциациях и умозаключениях, которые возникают по всем этим поводам. Мало кто понимает: наши родители и наши маленькие дети — это единственные люди на планете, которым мы по-настоящему интересны.

Потом она училась опознавать свои чувства и говорить о них Кире: мальчишку надо было этому научить, а другого способа я не знаю. «Оказывается, он такой умный и понимающий!» — сказала она в итоге. «Те, кто нас внимательно слушает, всегда кажутся нам умными и понимающими», — подумала я, но, конечно, промолчала.

А еще они стали вместе играть в какую-то компьютерную игру.

— Вы знаете, это оказалось очень увлекательно, — сказала она с удивлением и, подумав, добавила: — Так это что ж получается, Дед Мороз все-таки исполнил Кирино желание?

— Конечно! — энергично кивнула я. — На то он и Дед Мороз.

Источник: Екатерина Мурашова, практический психолог

О видах интеллекта и стандартизированности школьного образования

kids_

ЕСЛИ РЕБЁНОК УЧИТСЯ ПЛОХО, ЭТО НЕ ПОКАЗАТЕЛЬ ТУПОСТИ. НАВЕРНЯКА, ОН ОДАРЁН В ЧЁМ-ТО ДРУГОМ.

«Школа смотрит на ребенка сквозь узкую щель, где интеллект детей – это лишь качественно выполненное домашнее задание и контрольные работы», — считает психолог Людмила Петрановская, которая провела лекцию в БЦ «Палладиум». Эксперт в области взаимоотношений между родителями и детьми, ставшая в последнее время одним из самых популярных специалистов, собрала полный зал. Во время своего выступления Людмила Петрановская рассказала о восьми видах интеллекта и стандартизированности школьного образования.

Высокий уровень интеллекта не гарантирует человеку успешное будущее

Люди с низким показателем IQ могут занять в обществе какие-то позиции, требующие определенных умений, а высокий уровень интеллекта не всегда помогает устроить свою жизнь. Тесты, которые измеряют данный показатель, это лишь малая часть, лишь одна грань ума. Интеллект, при этом, понятие множественное и разностороннее. Родителям, в свою очередь, нужно иметь видение понятия «умности» как спектра, как уникального узора своих детей. Нужно понимать, что интеллект может быть развит неравномерно, и это нормально.

Школьные задания построены на алгоритмах, и справляться с ними хорошо можно случайным образом

Школа смотрит на ребенка сквозь узкую щель, где интеллект детей – это лишь качественно выполненное домашнее задание и контрольные работы. Это коррелируется с уровнем IQ, потому что школьные задания построены на неких алгоритмах, и кому-то из детей просто повезло, что их уникальный набор качеств позволяет справляться с ними легко и даже случайным образом. Представьте, если бы в школе считались успешными те, кто обладает определенным цветом глаз или волос и если бы этот набор не совпадал со стандартом, то ребенок считался бы неуспешным. Примерно то же самое происходит, когда мы отправляем ребенка в школу, где на полном серьезе считается, что успехи в заданиях сопоставимы с успешностью в будущем. Поэтому мой призыв: не нужно отождествляться с этой точкой зрения. Эту мысль необходимо правильно донести до ребенка.

Если ребенок учится плохо, то это не означает, что он тупой

После школы жизнь предъявит детям требования всех видов интеллекта, а не только тех 2,5, которые требует школа. Поэтому те, кто учился хорошо и совпал с уникальным набором интеллекта под стандарты среднего образования, не обязательно станут большими начальниками. И наоборот: если ребенок учится плохо, то это не показатель его тупости. Наверняка, он одарен в чем-то другом. Поэтому нужно стараться смотреть на детей более широким и разноплановым взглядом, а не ангажированным.

8 основных видов интеллекта

1. Пространственный

Один из видов интеллекта, который у среднестатистического мужчины выше, чем у женщины. Это в принципе понятно, ведь сильная половина человечества занималась охотой в течение долгих лет своего существования. Такие умения могут встречаться как в профессиональной среде, так и в бытовой жизни человека. Например, пространственный вид интеллекта может выражаться в прекрасном умении парковаться или в кройке и шитье. В школе это практически не востребовано. Ученик может из конструктора строить потрясающие сооружения, но, при этом, быть троечником, считать себя неуспешным учеником и искренне верить, что он глупый, так как пишет с ошибками. А на самом деле ребенок может быть гением пространственного интеллекта, которого годами не замечают.

2. Телесно-кинетический

Этот вид интеллекта основан на умении чувствовать и понимать свое тело. Если у ребенка это хорошо выражено, то можно попробовать учиться в спортивной школе. Бывает, что явных успехов в спорте нет, но дети просто получают радость от движения, танца или бега. Если ребенок с телесно-кинетическим видом интеллекта плохо учится в школе, то он может самоутверждаться за счет спортивных достижений. Если ребенок не интересуется различными видами активности, но, например, много читает, то может произойти перекос всей конструкции и негармоничное развитие личности. И это один из самых важных вопросов воспитания: что мы с этим будем делать и что мы делаем с тем обстоятельством, которое и так развито?

3. Музыкальный

Это вид интеллекта, который достаточно хорошо развивается и в разной степени обусловлен генетически. Он связан с чувством ритма и проявляется в музыке. В школе музыкальный интеллект не востребован, если только это не специализированное образовательное учреждение.

Есть примеры, когда люди чувствовали себя в музыкальной школе неуспешными, потому что нужно было выполнять задания по алгоритму, а его интеллект, в общем-то, никого не интересует.

4. Вербальный

Умение выражать чувства и мысли словами, говорить, писать — богатая и правильная речь, способность к языкам. Проявляется такой вид интеллекта по-разному. Например, может быть такое, что языки ребенку даются легко, а публичные выступления он ненавидит. Или писать дети могут хорошо, а говорить не любят. Считается, что харизма – это и есть вербальный интеллект. Такой вид востребован в школе, так как ребенок, у которого подвешен язык, может рассказать даже то, что не читал.

Чтение книг в больших количествах не всегда гарантируют формирование грамотности. Если у ребенка плохо развит вербальный интеллект, то могут возникнуть риски с дезадаптацией, так как у него могут западать внимание, память, анализ. Не нужно заставлять ребенка переписывать сочинение по 10 раз, так как это только снизит его способности.

5. Логико-математический

Еще один вид, который востребован в школе и дает возможность сделать умозаключение. Логико-математический интеллект воспринимается как синоним умности. Но можно разговаривать с профессором математических наук и совершенно не понимать его. Этот вид интеллекта может выражаться в системном мышлении, которое есть и в спорте, музыке, медицине.

В школе он задействован в небольшом размере, так как многое в среднем образовании покажется странным, если в нем будет слишком много логики.

6. Межличностный

Умение разговаривать с людьми, договариваться, понимать людей, манипулировать, вести переговоры, улаживать конфликты. Зависит от моральных убеждений.
В школе ребенок с развитым межличностным интеллектом, может многое не знать, но всегда договорится с учителями или спишет у одноклассников.

7. Внутриличностный

Этот вид отвечает за умение чувствовать психику человека, а также распознавать свои мотивы, чувства, ценности и всю внутреннюю психическую жизнь. Внутриличностым интеллектом обладают дети, которые пишут дневники и размышляют о себе, а также психологи и писатели. Этот вид не востребован в школе и является одним из самых поздноразвивающихся. Чем больше человек способен понимать, что с ним происходит, тем он более стрессоустойчив. Если ребенок не умеет справляться с собой, то могут случаться срывы и депрессии. Внутриличностный интеллект может быть только врожденным, и его нельзя развить.

8. Натуралистический

Ранее это был самый востребованный вид интеллекта, но сейчас ситуация изменилась. Им обладают ветеринары или просто люди, которые любят животных или растения.

Кроме того, выделяют технический, эстетический и экзистенциальный виды интеллекта, которые отвечают за умение работать с механизмами, чувствовать красоту и способность понимать и видеть смыслы, соответственно.

Не нужно следовать неким стандартам.

Умный ребенок – это широкое понятие. Своего ребенка важно понимать и знать его сильные и слабые стороны. Вернемся к вопросу воспитания: что делать, если что-то у детей развито лучше, а что-то хуже? Есть несколько базовых стратегий. Можно подтягивать слабые стороны или вложить все силы на преимущества. Никто не знает, как правильно, и очень хорошо, если получится сочетать эти стратегии. Обязательно нужно сначала подумать про себя, так как наши способности – это наш огород и хозяйство, поэтому не нужно следовать неким стандартам.

Источник: Людмила Петрановская, психолог

О здоровье детей в эру цифровых технологий

detitelefon

Сегодня психологи единогласны во мнении, что цифровые технологии имеют огромное влияние на ребенка. Нравится нам это или нет, но современные технологии полностью нарушают наши привычные представления об окружающем мире.

В то время как родители спорят о том, как мобильные устройства влияют на социальную, эмоциональную и физическую сферы детей, сами дети уже не могут представить свою жизнь без этих устройств. Психологи, в свою очередь, задумываются, как использовать такое влияние мобильных устройств для развития ребенка.

Большинство исследователей сходятся во мнении, что в использовании смартфонов детьми есть и преимущества, и недостатки, и в то же время спорят о том, как цифровые технологии могут изменить жизнь будущих поколений. Несмотря на это, ученые выделяют несколько способов сохранить физическое и психическое здоровье детей в эпоху цифровых технологий. Рассмотрим их подробнее.

1. Ограничивайте время использования ребенком мобильного телефона

Когда родители управляют временем, в течение которого ребенок пользуется мобильным телефоном, они помогают ему найти для себя более здоровые занятия. Так дети достигают баланса между использованием технологий и реальными взаимоотношениями с людьми.

2. Поощряйте физическую активность

Чрезмерное время, которое ребенок проводит перед экраном компьютера или смартфона, приводит к недостатку физической активности, избыточному весу и другим отрицательным последствиям. Поощряйте ребенка больше времени уделять физическим занятиям.

3. Обращайте внимание на психическое состояние ребенка

Психологи видят связь между популярностью социальных сетей и мобильных технологий и растущими темпами депрессии, тревожности и попыток суицида. Родители, которые знают о симптомах психических заболеваний и детских травмах, могут быстрее помочь ребенку в случае необходимости.

4. Научите ребенка справляться со стрессом

Наибольшие проблемы исходят не от самих цифровых технологий, а от того, что они оказывают на детей большое давление и сильно ускоряют темп их жизни. Использование социальных сетей приводит к тому, что дети всегда доступны для общения со сверстниками и сравнивают себя с другими. Когда родители учат ребенка техникам медитации и другим способам снижения стресса, они могут улучшить его психическое здоровье и общее благополучие.

5. Мотивируйте ребенка больше общаться с друзьями

Легко подумать, что социальные сети расширяют возможности для общения и дружеских взаимоотношений ребенка со сверстниками. Однако среди современных детей и подростков растет чувство одиночества. Родители должны привлекать детей к участию в массовых мероприятиях, которые обеспечат ребенку взаимодействие со сверстниками.

6. Изучайте Интернет-ресурсы, посвященные здоровью

Сегодня в Интернете доступно большое количество информации о физическом и психическом здоровье ребенка. Используя их, вы можете исследовать симптомы тревожности или депрессии у ребенка и узнать о том, как предотвратить эти расстройства.

7. Используйте приложения для смартфона

Существуют приложения для смартфонов, которые помогают родителям и детям придерживаться здорового образа жизни. Дети могут обмениваться данными приложениями друг с другом, усложнять себе задачи и т.д.

8. Устанавливайте для ребенка правила поведения перед сном

Исследования находят все больше и больше подтверждений тому, что использование мобильных телефонов в спальне сокращает время их сна. Однако сон крайне необходим детям. Устанавливайте правила для всей семьи: например, оставляйте мобильные телефоны в определенном месте вне спальни.

9. Расскажите ребенку о том, как отвлекаться от мобильного телефона и сохранять безопасность

Когда человек использует мобильный телефон, это отвлекает его внимание от других вещей. Например, если подросток будет отвлекаться на телефон за рулем, это значительно увеличит риск аварии. Дети должны понимать, что их здоровье и безопасность важнее, чем разговор по телефону.

10. Объясните ребенку, что использование цифровых технологий не всегда означает высокую продуктивность

Исследования показывают, что достижения в области цифровых технологий не всегда приводят к росту производительности. Более того, в большинстве развитых стран производительность снизилась с появлением смартфонов. Возможно, смартфоны и упрощают нашу повседневную жизнь, но они не делают нас более эффективными. Производительность и успешность ребенка зависят от его умения достигать результатов, а также от вашей обратной связи и поддержки.

11. Объясните ребенку правила поведения в Интернете

По мере взросления ребенка вам следует обсудить с ним такие вопросы: какой личной информацией можно делиться в Интернете, а какой – нельзя; как допустимо общаться в Интернете, а как – нет; как обсуждать в социальных сетях важные темы. Общаясь в Интернете со сверстниками, ребенку важно помнить о собственной безопасности.

12. Развивайте в ребенке человеческие качества

По мере развития цифровых технологий у детей уменьшается опыт реального общения со сверстниками. Давайте ребенку возможность играть, заниматься творчеством, проявлять любопытство к окружающему миру.

Источник: https://childdevelop.ru/

Пластилиновый папа

Когда ребенок начинает «ставить границы», надо научится не позволять ему абсолютно все. Иначе он станет совершенно неуправляемым

— Вы только не подумайте, Соня очень любит своего папу. Поэтому мы сразу решили идти к психиатру.

— ?!

— Да, да. А к вам зашли просто на всякий случай, потому что терапевт, которая нас с рождения наблюдает, посоветовала.

Шестилетняя Соня спокойно и сосредоточенно расставляла на подоконнике семейку Барби и выглядела совершенно нормальным ребенком.

— Я бы выслушала всю историю с самого начала, — осторожно сказала я.

Родители казались слишком пожилыми для дочери-дошкольницы и какими-то безнадежно удрученными. Немедленно уточнить: кому тут действительно нужен психиатр?

— Конечно. Просто неловко говорить. Но вы специалист, вы, конечно, поймете. Это ужасно. Она бьет отца. Иногда — ногами по лицу.

Увы! Я не понимала. Папа Сони наличествовал в кабинете и был около двух метров ростом. Соня — довольно высокая для своих лет девочка, но ничего необычного. Как?!

— Простите, — я озвучила свое недоумение, — но как это получается технически? Он к ней специально нагибается или ваш ребенок так высоко прыгает?

Мама Сони явно обескуражена. Папа смущенно улыбался. Моя задача — по возможности отложить психиатра для Сони на потом. Если все-таки проявится необходимость.

Мать взяла себя в руки и заговорила логически связно, на литературном русском языке. Дикая на первый взгляд ситуация описывалась на удивление просто.

Папа вот-вот должен прийти с работы. Соня с нетерпением ждет, смотрит на часы, теребит мать и все такое. Это понятно — с самого рождения дочери отец много занимался с ребенком, играл с ней, читал книги, рассказывал сказки, рисовал забавные комиксы с продолжением. Папа пришел. Девочка с визгом виснет у него на шее, ласкается, торопясь и захлебываясь словами (перинатальная энцефалопатия и дизартрия в анамнезе), рассказывает свои детсадовские и домашние новости.

— Папа, папа, давай, давай скорее играть! — торопит Соня. У нее все продумано, уже составлен план, подготовлены игрушки и сопутствующие материалы.

— Хорошо, Сонюшка, я сейчас немного полежу, поем и будем играть.

Папа совсем не против заняться с дочерью, он просто хочет немного отдохнуть — ему уже за пятьдесят, и он действительно устал после рабочего дня.

— Сейчас! — подпрыгивая, кричит Соня, перевозбудившаяся от ожидания любимого родителя.

Мать идет на кухню разогревать ужин.

— Чуть позже, дорогая, — непонятно кому говорит усталый мужчина, ложится на диван и берет газету. Соня скачет вокруг, теребит отца, потом просто срывает газету, бросает ее на пол. Он прикрывает глаза, чтобы не видеть этого мельтешения. Соня тщетно пытается его пробудить, защекотать, потом… потом отходит чуть назад и крепкой ногой бьет родителя прямо в ухо…

— Конечно. Это болезнь. Начальная стадия. Мы смотрели в Интернете. Надо лечить. Мы понимаем. Нам жаль. Она с самого начала была очень возбудимой. У жены тяжелая нефропатия. Поздний ребенок. Нас предупреждали, — они уже все приняли, со всем согласны.

— С чего вы взяли?! — я повышаю голос. — Записи невропатолога в Сониной карточке — это даже не диагноз, это синдром. Он хорошо компенсируется… Рассказывайте с самого начала! Что вы оба делали до рождения Сони? Лечились от бесплодия? Где? Как? Откуда взялась Соня? Искусственное оплодотворение? Экстракорпоральное?

(По их откровенной беспомощности я бы решила, что ребенок приемный, если бы не откровенное внешнее сходство девочки с матерью.)

От бесплодия никто не лечился. Они просто поздно встретили друг друга. Всего семь лет назад. Ему было уже сорок шесть. Ей — сорок. И у него, и у нее в прошлом были какие-то неудачные попытки создать семью, о которых они сейчас не могут вспомнить ничего существенного. Детей не было. Он всегда хотел и, полностью утеряв связи с бывшими сожительницами, до сих пор поддерживает прекрасные отношения со взрослой приемной дочерью, которая с семьей живет в Германии. Она тоже хотела, но с детства страдала от какой-то сложной почечной болезни — врачи беременеть решительно не рекомендовали. Да и все ее связи были какими-то непрочными. Растить ребенка одной? А если с ней что-нибудь случится?

— А бабушки-дедушки? — уточняю я. — Умерли? Далеко живут?

Оба как-то одинаково опускают головы.

— Живы. Но мы… так сложилось, что мы оба не поддерживаем связи со своими родителями.

Точка. Что еще за тайны мадридского двора? Психиатрия в роду? У обоих?! Тогда сразу делаются понятными их страхи и навязчивое стремление к психиатру.

Встретили и полюбили друг друга сразу, как-то очень по-молодому. Все совпадало – взгляды, вкусы, стремления, желания. Поженились, не раздумывая. Почти равнодушные к религии — венчались в церкви, ибо позднее обретение друг друга требовало торжества. Но любое семейное счастье без детей неполноценно. Так считали оба. Он знал про ее болезнь, она готова была рискнуть. Обсуждали усыновление ребенка-сироты лет шести-семи, но не успели прийти к определенным выводам — она забеременела первый раз в жизни, на сорок втором году. Восемь месяцев из девяти в больницах, под наблюдением нефролога. Все прошло хорошо: девочка-«кесаренок», но родилась в срок, доношенной и почти здоровой. Даже врачи удивлялись и говорили с доброй улыбкой: вот что значит для женщины семейное счастье, все болезни умолкают.

— Бабушки-дедушки? Тогда, после рождения Сони, помогали? — я должна была прояснить вопрос. От этого многое зависело.

— Мы сами не хотели.

— Почему? Алкоголизм? Психиатрия? И то, и другое?

— Ничего подобного! — хором, к моему удивлению.

— Так в чем же дело?

Оба росли в полных, категорически авторитарных семьях. Его, среднего из трех братьев, за малейшую провинность, не разбираясь и не слушая оправданий, просто пороли. Ее били редко, но регулярно уничтожали презрением: «Девочка, которая не может аккуратно повесить свою форму, поддерживать порядок на столе и вовремя постирать свои трусики, никогда и никого не заинтересует. Пятерки по литературе и истории не могут сравниться с оценками по таким действительно важным предметам, как математика и физика, в которых ты выглядишь, как корова на льду».

Она стала искусствоведом. Он бросал таблетку валидола под язык после каждого, даже самого безобидного (поздравление с Новым годом или днем рождения внучки) разговора с родным отцом.

Они были откровенны друг с другом и дружно решили: их поздний, бесконечно любимый и желанный ребенок не узнает ни одного из кошмаров их собственного детства.

Когда Соня в два года начала «ставить границы» (нормальный этап возрастного развития любого нормального ребенка), ей позволяли абсолютно все. Поиграть хрустальной вазой? Пожалуйста, разобьет — купим другую. Зайти по колено в лужу? Да на здоровье — что мне, трудно ее переодеть, что ли! Игрушку, как у девочки из песочницы? Идем и покупаем — у нас один ребенок и неплохие зарплаты, кого нам еще баловать?

Не имея возможности разрешить стоящую перед ней проблему (поставить границы, определить что «можно» и что «нельзя» в окружающем ее мире), тратя огромное количество энергии на придумывание все новых и новых запросов, Соня начала «борзеть», капризничать, потом плохо спать и отказываться даже от любимой еды. Частный невропатолог, к которому обратились, красноречиво указал на перинатальную энцефалопатию в карточке (ее ставят почти всем «кесарятам») и на строчку с возрастом и диагнозом матери:

— А чего вы, собственно, хотели? — но честно прописал таблетки, массаж и остеопата.

От таблеток девочка становилась сонной и туповатой. Сеансы остеопата вроде бы стимулировали развитие речи, но появилось заикание. Родители пугались и прекращали все лечебные мероприятия. И по-прежнему все разрешали. Соня становилась все более нервозной и неуправляемой, требовала все более странных вещей. Утешало только одно: в детском саду к ней не было АБСОЛЮТНО НИКАКИХ претензий — она безукоризненно выполняла все режимные требования, была очень активна на занятиях.

— И вас это не насторожило? — не выдержала я. — Не может же быть один и тот же ребенок здоров в одной точке пространства и болен в другой!

— Но если не болезнь, то что же это такое?

Соня была уже слишком взрослой, родители — слишком пожилыми и ригидными. Разминать ситуацию — уже нет времени. Придется ломать.

— Ваш любимый ребенок буквально изнемогает под той тяжестью, которую вы на него взвалили почти четыре года назад. И вопиет о пощаде, изобретая для этого уже самые дикие способы. Маленький ребенок морально и материально НЕ МОЖЕТ, не в силах управлять поведением двух взрослых разумных людей. В детском саду она активна и адекватна, потому что там стоят четкие границы, на которые можно опереться в своем движении и развитии. У вас в семье границ до сих пор нет. Что здесь можно и что нельзя? — вопрос второго-третьего года жизни. А у Сони заканчивается седьмой! Неудивительно, что она буквально озверела от вашей непонятливости.

— Но мы специально не хотели ее ограничивать…

— А придется. Потому что это биологическая программа, важная для выживания детеныша высшего млекопитающего, требующая своего разрешения.

— Мы оба гуманитарии.

— Ну, это, знаете ли, не оправдание!

— Но вы нас научите? Главное, чтобы это не было для нее стрессом — всегда все позволяли, и вдруг…

— Большего стресса, чем ваша многолетняя пластилиновая вседозволенность, для нее и вообразить невозможно, — отрезала я. — Да Соня испытает огромное облегчение…

Тут я увидела, что мама как-то странно выпучила глаза и закрыла рукой рот.

— Что еще такое? — удивилась я.

— Вот! Вот вы это сказали! — воскликнула женщина. — Ведь она уже давно так говорит. Называет мужа: мой пластилиновый папа! Она чувствует, да?

— Вот видите, какой талантливый ребенок! — с удовлетворением сказала я. — Может, вырастет, станет психологом… А теперь слушайте сюда!

***

Как и ожидалось, Соня легко восприняла долгожданное «установление границ». Теперь, когда папа приходит с работы и ложится отдохнуть, она осторожно укрывает его пледом, ставит будильник и садится с книжкой рядом — ждать, когда он проснется.

Источник: http://snob.ru/profile/5591/blog