Мудрость дня

Для того, чтобы было легко жить с каждым человеком, думай о том, что тебя соединяет, а не о том, что тебя разъединяет с ним.

— Лев Толстой

Обучение за рубежом

MARYADI GROUP

Конкурс открыток на День Благодарения!

день благодарения конкурс открыток

Фотографии с HALLOWEEN 2019!

Дорогие друзья! В фотогалерею добавлен новый альбом «HALLOWEN 2019», где вы можете посмотреть фотографии с праздника Halloween, который прошёл 3 ноября! Спасибо всем участникам и их родителям за хорошее настроение,  веселые ответы и оригинальные костюмы.

 Смотреть фото  Для просмотра удобнее пользоваться Слайдшоу.

PhotoFunia-1573147518

PhotoFunia-1573147457

PhotoFunia-1573147963

Родительские страхи....

Идея №1: Хорошо иметь на всю жизнь надежную профессию

Конечно, есть профессии, которые, наверное, точно не исчезнут. Какие-то врачи все равно будут, но это будут врачи, которые, скорее всего, будут очень мало похожи на сегодняшних. И чтобы таким стать, человеку надо будет переучиваться примерно полностью.

Когда я заканчивала школу и уже тогда хотела поступать на психфак, мне говорили: «А кем ты будешь работать? Ты понимаешь, что психолог – это только работа в клубе тех, кому за 30». Нужно начать с того, что «для тех, кому за 30» – это уже смешно. Тогда был специальный клуб для неликвида, тех, кто не нашел себе пару до 30 лет, и вот только с помощью психолога и специально организованных танцулек они имели шанс на создание семьи. Сейчас народ в 30 лет только чешет затылки: «Жениться – не жениться, выходить замуж – не выходить, или еще подождать», не раньше. Не говоря уже о том, что психологи стали очень востребованы.

Но они же не придумывали, это так и было. У меня были друзья-филологи: жена училась на отделении классической филологии, изучала древнегреческий и латынь, а муж учился на отделении славянской филологии и изучал языки братских народов (это было в советские времена) – болгарского, хорватского. И пока они учились, было очевидно, что у мужа верный кусок хлеба в руках, потому что переводы разных коммунистических писателей шли постоянно, приезжали делегации, это был точный и постоянный объем работы. А она учится какому-то непонятному женскому рукоделию, какой-то дурацкой латыни, которая никому не нужна. Потом случилась перестройка, всякие изменения, муж остался без работы, а она была нарасхват, потому что все стали открывать классические гимназии, все желали учить латыни. Не угадаешь – это если говорить про профессиональные вещи.

Идея №2: Нужно копить деньги

Следующее убеждение, доставшееся нам от бабушек, но его мы исповедуем сами и пытаемся внушить детям – в том, что нужно откладывать на «черный день», вообще копить деньги. Знакомое? Что такое в современном мире «копить деньги»? Как? Помните у Агаты Кристи: он ей оставил сколько-то фунтов, она их положила в банк под проценты, жила на них в своем миленьком сельском домике с двумя спаленками и с маленьким садиком возле него, и пила чай у Тиффани иногда. Как?

В современном мире это невозможно, все ставки уже давно отрицательные, а копить и откладывать деньги можно только на какую-то очень короткую перспективу. Дальше что с ними делать? Надо их куда-то вкладывать, а куда – нужно знать. Просто так принести в банк, положить и успокоиться невозможно, в чулок положить еще глупее. Хотя не знаю, что глупее: может, в ситуации банковского кризиса в чулок умнее. Но стратегия «копи деньги и будет тебе счастье» больше не работает.

При этом часто мы приучаем детей к бережливости, к чему-то такому, что тоже часто сегодня не релевантно. В современном мире чаще просто поменять какую-то вещь, чем трястись над тем, чтобы ее не порвать и не испачкать. Это объективнее и правильнее со всех сторон. С экономией, в том числе и денег, времени и прочего, не считая нервов.

В книжке «SelfMama» я писала лайфхак для работающей мамы. Если у вашего ребенка в школе есть форма, купите в три раза больше одежды, чем ему нужно объективно. Таким образом вы сэкономите свое время и не будете обязательно стирать и сушить феном эту форму в ночи, в воскресенье или субботу, если вы работали.

У людей шок: как это так? что сказала бы моя бабушка, если бы я купила в три раза больше одежды, чем нужно моему ребенку? Хорошо, садимся, пересчитываем. Сколько стоит лишняя юбка или лишний жилет для вашего ребенка? Полторы тысячи. Сколько стоит ваш рабочий час? Часто это люди, у которых рабочий час стоит больше, чем полторы тысячи, но при этом бабушка не велела. Трудно такие моменты в себе разрешить.

Идея №3: Нужно копить знания и во всем разбираться

Я говорила про «копить деньги», а теперь буду про «копить знания». Человек должен все знать. Ребенок должен все прочитать. «100 книг, которые обязательно должен прочесть ваш ребенок», «100 фильмов, которые обязательно посмотреть». Музеи обязательно, то обязательно, это обязательно. А представление о том, что важно накопить знания, не релевантно вообще в современности.

Объем информации такой, что накопить его невозможно, при этом доступность этой информации такова, что помнить ее нет никакого смысла. Абсолютно нерелевантно. Школа полностью сидит на этом – накопить знания. Широкая образованность, эрудиция 50 лет назад давали конкурентное преимущество, а сейчас единственное, где вы можете это применить – пойти и играть в игру в телевизоре. Молодец, потом будешь иметь такой вид, как у Вассермана.

На самом деле в современном мире – все об этом говорят – гораздо эффективней ориентироваться в море информации, уметь ее добывать, уметь структурировать, уметь определять достоверную информацию или фейк. Где этому учат? Человек сам научится в интернете. Нигде этому не учат: в школе не учат, родители не учат. Кто-то научится, а кто-то нет.

Идея №4: Нужно все делать хорошо, качественно

Нужно все делать хорошо, не спустя рукава, не тяп-ляп, качественно. Мой дедушка говорил: «Нельзя ничего делать тяп-ляп». Не релевантно. Если в современном мире вы попытаетесь все делать хорошо, вы не долго протянете, честно вам скажу. Задача в современном мире, наоборот, прямо противоположная – уметь ловко и быстро определять, что мы делаем максимально хорошо, что мы делаем приемлемо, а что мы делаем тяп-ляп.

Вот этому как раз школа учит хорошо, потому что задают так много, что сделать все невозможно. Если родители не выносят детям мозг со своей стороны и не требуют этого безумия, чтобы рефераты по москвоведению были написаны на 5 баллов самостоятельно после изучения литературы.

Кто постарше, помните типичный объем домашних заданий, например, в начальной школе? Три примера и одно упражнение. Вы посмотрите, что сейчас задают! Эта ситуация учит детей как раз делать выбор, но важна позиция родителей: стоят ли они, нависают и выносят ребенку мозг, что все нужно делать хорошо, и говорят, что ребенок 5-6 часов сидит за уроками, с неврозом, с истерикой, с чем угодно.

Или они говорят ребенку, что в этой ситуации все сделать невозможно, давай, ориентируйся, разбирайся, что можно сократить, а что нужно сделать качественно, давай я тебе помогу. Необходимая компетенция в современном мире – ранжировать эту иерархию: что нужно делать на совесть, что нужно делать на уровне «сойдет», что нужно делать, лишь бы отвязались. Она меняется постоянно.

Идея №5: Нужно стараться, чтобы усердием добиться успеха

Еще одна важная истина, которую считали незыблемой наши бабушки и дедушки, что все хорошее дается тяжелым трудом, ты должен стараться и усердием добиться результата. Что мы видим вокруг? Вокруг мы видим успешных людей, многие из них очень много работают. Можно ли их работу назвать словами «усердие», «трудом добиваются»?

Они работают, как подорванные, потому что это их прет, им нравится, они в своем потоке. А кто-то вообще случайно добивается успеха, а кто-то добивается успеха, явно не в соответствии. А кто-то, наоборот, вкладывает очень много труда, но добивается не очень большого успеха. Почему владелец Facebook стал очень богатым человеком, а владельцы других систем, которые, может, даже были получше, оказались купленными Facebook? Достаточно случайно, был удачный момент, как-то так сложилось. Дети же не дураки, они видят, что в современном мире усердность вовсе не равна успеху, а мы продолжаем требовать от них усидчивости и усердности.

Карьера в современном мире все меньше носит вертикальный характер, характер в иерархиях. То, что было всегда – усердно, шаг за шагом, ступенька за ступенькой: побыл рабочим, потом бригадиром, потом начальником цеха и так далее. Ты должен попасть в крупную иерархию, в крупную корпорацию, в какую-то крупную структуру, и там ступенечка за ступенечкой карабкаться выше. И если ты не попадаешь в эту иерархию, то у тебя особых шансов нет.

Что мы видим в современном мире, благодаря связности? Снова появилась горизонтальная карьера. Когда в последний раз она была? Средневековье, город мастеров, ты не делаешь карьеру в корпорациях, ты просто лучше всех делаешь горшки или плетешь коврики, про тебя идет слава, что так, как ты, не делает никто.

И ты делаешь свою горизонтальную карьеру, ты не становишься начальником всех горшечников, ты просто делаешь самые крутые горшки, и к тебе приезжают со всех окрестных городов, твои горшки растут в цене, и ты максимум берешь людей в подмастерье, они делают что-то похожее, но все равно не такое, как ты. Вот это горизонтальная карьера. Современный мир делает это очень возможным.

У меня был очень пожилой родственник, которому на момент перестройки было за 70 лет. Он всю жизнь работал в каком-то маленьком отделе в таможенной службе СССР и колупал там какое-то морское таможенное право. Когда железный занавес упал, выяснилось, что таких специалистов нет вообще.

После чего все ведомства и министерства валялись у него в ногах, его буквально были готовы носить на руках из квартиры в машину, а потом в кабинет поднимать, чтобы только он не ушел на пенсию. Так случилось, что на несколько лет он оказался единственным специалистом в России вообще в какой-то области этого самого морского права.

Сидел человек тихо всю жизнь на маленькой министерской должности, и вдруг в одночасье, в силу не зависящих от него процессов, оказался гипервостребованным специалистом. Он, бедный, чуть лет не до 90 работал, пока там новые специалисты не наросли, которые его отпустили, наконец.

Концепция карьеры в современном мире не про то, что ты обязательно принадлежишь к чему-то большому и внутри этого потока карабкаешься, а в том, что ты знаешь что-то особое и уникальное. Ты можешь быть специалистом по вышиванию крестиком методом древних шумеров – от балды сейчас говорю – и в принципе людей, которых интересует вышивание крестиком методов древних шумеров, на всей земле, может быть 500 человек среди 7,5 миллиарда.

Раньше у тебя не было ни единого шанса этим зарабатывать, ты должен был работать где-то, а своими крестиками с шумерами заниматься по ночам у себя на кухне. Сейчас, если ты окажешься крутым специалистом, который обалдеть как вышивает крестиком по-шумерски, благодаря связности и интернету ты сможешь этим зарабатывать: будешь для этих 500 человек проводить вебинары, мастер-классы, они будут к тебе ездить за консультацией, покупать твои изделия. Благодаря этой связности, техническому изобретению абсолютно меняются возможности для людей.

Я помню одну совершенно потрясающую консультацию, которая у меня была с мамой шестнадцатилетнего мальчика. Она очень сердилась на него, что он прогуливает школу, не делает уроки, плевать хотел на ЕГЭ и так далее. В общем, пришла с таким текстом, что он у меня такой лентяй, он ничего не делает, вообще не знаю, как он будет жить, какой-то кошмар.

Я начала выяснять, а что он делает, когда не делает уроки, в общем слово за слово выясняется, что мальчик сочиняет музыку для компьютерных игр, зарабатывает примерно три тысячи евро в месяц, востребован в Австралии, в Канаде, где-то еще. И почему-то то, что он не хочет в школу ходить и недостаточно усердно читает роман «Война и мир», было большой проблемой.

Если мы требуем от ребенка все делать качественно, у него не будет шанса стать в чем-то лучшим

Это только то, что мне навскидку пришло в голову. Я думаю, что если вы подумаете, то вспомните примеры незыблемых истин, которые мы внедряем в голову детей, а они уже не соответствуют реальному положению дел. У нас просто не хватает скорости анализа и критичности мышления, чтобы это успевать и сообразить. Нам проще по инерции где-то двигаться. В принципе, в этом ничего страшного нет, все родители такие, мы тут с вами не оригиналы, если мы не проявляем излишнего усердия. Если мы просто талдычим что-то нерелевантное, ладно, у детей, как известно, сброс работает.

Но проблема современных родителей, что они часто относятся к этому делу с неимоверным усердием, они так прессуют детей для того, чтобы подготовить их к миру – я напоминаю, к тому миру, который в момент взрослости их детей станет позавчерашним, – они настолько не могут смириться с тем, что их ребенок не будет знать английского в семь лет, не будет читать в пять, не будет еще что-то.

Сейчас чего только нет, и у многих детей такой образ жизни, что в пять лет у ребенка нет времени, чтобы играть. С одного занятия он идет на другое, с другого на третье. Всю началку он ходит на это, на то, на пятое, на десятое. При этом если ребенок сам чем-то занимается, это часто не вызывает у родителей никакого уважения: «Это его глупость, ладно, немножко поиграй, между уроками и занятиями по дополнительному английскому».

Хотя опять, мы понимаем, что у него есть шансы как раз сделать карьеру за счет того, что ему интересно. И опять же, ребенку нужно уважение к тому, что ему интересно, в чем он станет настоящим мастером. Это как раз вопрос выбора: что делать качественно, а что тяп-ляп. Если мы требуем от ребенка все делать качественно, то у него не будет шанса стать в чем-то лучшим, а в современном мире именно это залог успеха, а не равномерное все «более-менее».

В итоге давление родителей и школы (конечно, тут школа родителям еще фору даст) приводит к тому, что дети приходят к чувству, что у них отобрали пульт управления их жизнью, и они сами не решают за себя ничего, их только туда-сюда, туда-сюда. Считается, что это все очень развивающая среда, но у детей иногда нет свободного времени просто полежать, просто почитать, просто поболтать с друзьями. Просто посмотреть на облака и на погоду.

Почему-то считается очень круто, когда у человека нет на это времени, когда у него нет времени просто подумать, просто поразмышлять, просто почувствовать, погрустить на дождь, например. Все невозможно, потому что у него через пять минут то, а еще через десять это, а еще нужно сделать задание на завтра по этому, этому и этому.

Когда ребенок чувствует себя пешкой, он устраивает пассивное сопротивление

В результате, как только ребенок обнаруживает для себя – а это обычно происходит в подростковом возрасте – что он может просто сказать «нет» и ему ничего не сделают, он ровно это и делает. Как только он обнаруживает для себя метод итальянской забастовки «лягу на диван и не встану с него» – он ровно это и делает. Как только он обнаруживает для себя возможности, например, запереться в комнате и сказать, что он боится выходить – он ровно это и делает.

Сейчас появилось целое стихийное бедствие таких «новых обломовых». В Японии их называют «затворниками». Молодые люди запираются в комнате, никуда не ходят и ничего не делают, не учатся, не работают, не общаются ни с кем, в лучшем случае сидят в компьютере, а иногда просто спят.
И очень часто, когда ребенок не учится, не работает, ничего не делает, нельзя сказать, что он прогуливает школу, потому что он тусит с друзьями. Нет, он и с друзьями не тусит, он вообще ничего не делает.

Почти каждый раз, когда у родителей спрашиваешь, что было раньше, там в опыте, в анамнезе, оказывается история этого всего бурного раннего развития, когда ребенка таскали, учили, втискивали в его голову и то, и сё, пятое-десятое. И столько было ожиданий, такой способный мальчик, такая подающая надежду девочка, такой интересный ребенок, нужно ему побольше дать, потому что у него столько талантов, все их надо развить.

И когда ребенок годами живет в этом состоянии, когда у него забран пульт управления, когда он чувствует себя какой-то пешкой, которую переставляют, в какой-то момент, когда он становится подростком, у него происходит кризис идентичности и он понимает, что единственный его способ вернуть свою субъектность, вернуть себе свое управление – это просто забастовки».

Источник: Людмила Петрановская

Welcome to Halloween!

Halloween

Рот не закрывается: как научить ребёнка молчать

«Научили говорить на свою голову, теперь мучаемся», — жалуются мамы и папы 3-5-летних «почемучек». Те непрерывно пристают с вопросами, на которые родителям отвечать неинтересно (а зря). Бывают дети-дошкольники — отличные рассказчики и выдумщики, с ними обычно все любят играть в детском саду и во дворе. Но становится все больше детей, у которых рот буквально не закрывается, они озвучивают каждую свою мимолетную мысль и нуждаются в слушателях — вот только общаться с ними никто не хочет. Что означает этот «словесный понос» и можно ли его остановить?

— А я возьму такой большой круг… ну, круглую вещь такую, и привяжу к ней веревки, чтобы они вот так свисали, и положу на деревья, и еще ветки будут, и согнется… и тогда дети захотят, но вообще никуда выйти не смогут, а еще все динозавры придут и запутаются, только маленькие совсем смогут пролезть, а вы знаете, что есть такие динозавры, которые не яйца несут, а рожают живых детенышей, и я бы себе только такого завел, он жил бы у меня под кроватью, и ходил бы с ним гулять на поводке, но у него еще были такие крылья, если бы он полетел у меня с подоконника, то все бы думали: что это такое? А я бы ему фонариком мигал, чтобы он ко мне возвращался, у меня есть такой фонарик, мне папа подарил, он мигает красным или белым, это нужно, чтобы батарейки не садились, а вы знаете, я, когда вырасту, изобрету такую батарейку, чтобы она вообще вечная была, и тогда…

— Стоп, — сказала я.

— Но я же еще вам не рассказал про батарейку, — удивился семилетний Миша.

— Я послушала тебя, и довольно. Дальше я буду говорить с твоей мамой. Я не буду слушать про батарейку.

— Но я же еще могу…

— Не сомневаюсь. Ты — можешь. Это именно я не готова слушать про батарейку дальше. Мне нужно знать, по какой причине мама привела тебя ко мне.

— А я вот смотрел такой фильм… Там были машины-трансформеры, так вот они…

— Я не буду сейчас с тобой разговаривать. Я буду разговаривать с твоей мамой.

Еще несколько попыток. Миша надулся, обиделся, попытался отвлечь мать. Мать два раза откликнулась на его (достаточно бессмысленные по форме, но понятные по содержанию) запросы, потом все-таки считала мое недвусмысленное послание и повторила фактически слово в слово:

— Я не буду сейчас с тобой разговаривать. Я буду разговаривать с Екатериной Вадимовной. — И здесь опять не удержалась: — А ты можешь пока игрушки посмотреть. Погляди, сколько здесь машинок, и еще вон там в ящике можно…

— Стоп, — снова сказала я. — Игрушки в зоне доступа и уже разрешены к использованию. Расскажите, что вас ко мне привело.

C ребенком никто не общается. Это шизофрения?

— С ним никто не общается. — В голосе мамы даже не тревога, а практически отчаяние. — Из детей, я имею в виду. Из сверстников. А ему уже очень надо. А никак. Они просто от него убегают. Или дразнятся. А мальчик, с которым Миша пытался подружиться, сказал своей маме, что он Мишу ненавидит. Почему?! За что?! Ведь наш Миша совсем не агрессивный, он никогда не дрался, не обижал, не бил никого…

— Давно дети с Мишей не общаются? Только в школе или и раньше тоже?

— Всегда. Он всегда прекрасно общался со взрослыми. Никогда никого не боялся, хорошо вступал в контакт. Здоровался, всегда говорил «пожалуйста», «спасибо». Это ведь значит, что у него нет аутизма, да? Я читала… И со старшими детьми маленький иногда тоже играл.

Мы пошли в детский сад с четырех лет. В хороший сад, в частный, дорогой. Там много внимания каждому ребенку уделяли, много разных занятий. Но он там все время был с воспитательницей или с нянечкой. Помогал им, хорошо выполнял все задания. Там сложные задания были…

Это ведь значит, что он не умственно отсталый? Я сама знаю, что нет. Он иногда такие вопросы сложные задает. Дети с задержкой развития ведь не задают сложных вопросов? И такие сложные умозаключения. И фантазия у него прекрасно развита. Он истории сочиняет и сам их записывает и рисует, а потом нам рассказывает. С пяти лет.

Я так надеялась на школу. Я специально выбрала самую обычную, рядом с домом, мой муж ее закончил, чтобы были самые обычные, нормальные дети. Но нам уже пришлось ее поменять…

— Поменять школу в первом классе? Почему? Что случилось?

— Миша сначала тоже очень хотел в школу, радовался, ему там все нравилось, уроки нравились и учительница. Мы ему говорили: в школе у тебя будут друзья, и он тоже хотел и был готов с ними дружить. И с учебой у него все хорошо достаточно получалось: мы же его готовили, и в садике тоже.

Но рассказывать нам про школу он быстро перестал. А потом я заметила у него странные игры и бормотание такое: всех убить! Я испугалась, конечно, побежала к учительнице. А она мне: очень хорошо, я как раз собиралась вам звонить. Понимаете, у меня к Мише абсолютно никаких претензий нет, он немного навязчив, но в целом вписался и совершенно справляется со всеми учебными и дисциплинарными требованиями. Но дети от него буквально шарахаются.

Вчера мы ходили в дом культуры на спектакль, и все (все!) дети класса отказались встать с Мишей в пару. В результате я сама вела его за руку. Как вы понимаете, меня это не может не тревожить. Что-то здесь не так. Может быть, вам показать его психиатру? Я слышала на курсах повышения квалификации, что такая реакция детского социума бывает при начинающейся шизофрении…

Как вы понимаете, ребенка мы немедленно из этого класса забрали…

«А психиатру-то показали?» — хотела спросить я, но удержалась, решила дослушать историю до конца.

— И отдали его в небольшую частную школу, маленький класс, семь мальчиков и три девочки. Ему очень понравилась учительница, он ей открытки рисует, цветы дарит.

— А с детьми?

— Он выбрал одного мальчика, который его чем-то привлек, пытался с ним подружиться, машинки ему дарить (это Мише бабушка посоветовала), но тот его все равно от себя гонит. А позавчера учительнице сказал: Лилия Николаевна, пожалуйста, уберите Мишу от меня, я его ненавижу…

Тут мама Миши заплакала. Миша, который все это время дулся в кресле, встал, подошел к матери и стал молча отдирать ее прижатые к лицу ладони.

Мне очень хотелось повторить рекомендацию первой Мишиной учительницы. Но было очевидно, что в этом случае мама Миши просто пойдет искать другого психолога или опять другую школу. Разве это поможет Мише?

Я решила выбрать другой путь.

Ребенок не умеет учитывать интересы других

— Сейчас, когда вы перестанете предаваться отчаянию, — сказала я, — мы с вами обсудим относительно Миши одну вполне себе стратегическую вещь, потом вы попытаетесь ее воплотить, а если ничего не выйдет — пойдете на консультацию к психиатру. Договорились?

— Да, да!

— Миша, перечисли, пожалуйста, что любит тот мальчик, с которым ты пытался подружиться в классе. Еда? Игры? Книжки? Фильмы?

— Я не знаю, — Миша удивленно взглянул на меня. — Я не спрашивал.

— Скажите, пожалуйста, — обратилась я к матери, — вы всегда выслушиваете своего ребенка?

— Конечно. Во всяком случае, стараюсь. Я в книжках читала про уважение к личности ребенка и еще помню, как моя мама меня никогда не дослушивала. Нас у нее трое было… И вот я решила…

— То, что вы (и еще многие родители) решили, — палка о двух концах. Ребенок, его развивающийся мозг, безусловно, нуждается в слушателе, собеседнике. И уважение или хотя бы доля терпения к его мыслям, чувствам, находкам и позиции ему, безусловно, нужны.

Но есть в развитии ребенка и еще одна немаловажная обучающая программа. Если ты хочешь, чтобы тебя слушали другие, ты должен деятельно учиться быть им, именно им интересным. То есть изменять свои поступки, поведение, рассказы под их потребности. А еще до того — интересоваться ими.

Я сама рассказчик с раннего детства, поверьте, я великолепно знаю, о чем говорю. Ваш Миша не умеет слышать, видеть, узнавать других людей. Он попросту ими не интересуется.

— Так он болен? — мать трагически заломила бровь.

— Давайте для начала считать, что здоров, — предложила я. — Сейчас много таких детей. Родные их с рождения развивают, уважают их мнения и желания, бережно выслушивают. Другие взрослые и старшие дети относятся к ним снисходительно, иногда по первости даже ими забавляются, как говорящими игрушками. Дети привыкают к такой позиции мира и растут в уверенности, что так будет всегда. Когда они попадают в коллектив ровесников, проблемы возникают неизбежно.

Кроме того, есть дети (и взрослые), чуть ли не от природы склонные к резонерским монологам, как бы размышлениям. Если их не останавливать, они могут более или менее связно говорить-рассуждать часами: про динозавров, про свою жизнь, про политику, про человеческие отношения, про мораль…

Как остановить умственную жвачку

— Мой дедушка! — вдруг вскричала мама Миши. — Он и сейчас жив и постоянно что-то такое говорит, и его постоянно заносит… Мы с мамой сейчас думаем: это от старости, но он ведь и раньше… просто он тогда работал, у него времени не было, и бабушка покойная умела его останавливать, переключать… Да! Я сейчас вижу, что Миша говорит очень похоже на деда, просто у него знаний и опыта меньше…

— На околонаучном языке это называется «умственная жвачка». И, возможно, у Миши сочетание обоих факторов: ваши педагогические ошибки (не учили интересоваться другими, приспосабливаться к ним) плюс его собственная наследственная склонность к резонерству — привело к такому тяжелому положению.

— А что же теперь делать?

— Учить. Так же, как учат читать и писать. По пунктам. С прописями и тренировками. Учим задавать вопросы другим людям о них самих. Учим внимательно выслушивать ответы, систематизировать услышанное и делать выводы. Учим пользоваться собранной информацией.

Выглядеть это может примерно так. Мне интересен Леша. Спросить, что ему интересно. Спросил. Леша любит роботов, стало быть, нужно ему в них и предложить поиграть. Играть сначала строго по его правилам (это честно, потому что это я хочу с ним дружить, а не наоборот) и только потом предлагать свои или рассказывать интересные с твоей точки зрения сведения о роботах. Все время следить за реакцией: не скучно ли Леше? Если он хорошо отзывается на что-то конкретное — запомнить это.

Поначалу это очень трудно, потому что поперек всего того, чем и как ребенок жил раньше. Но как только от мира начнет поступать положительная обратная связь, то есть с Мишей на изменившихся условиях кто-то из сверстников согласится общаться, у него сразу прибавится и сил, и желания учиться дальше.

— Ира любит котиков… — задумчиво сказал Миша из кресла. — Они у нее везде…

— Ну вот и начало, — улыбнулась я.

Источник: https://www.7ya.ru/article/Rot-ne-zakryvaetsya-kak-zastavit-rebenka-zamolchat/

 

Как родители неосознанно вредят ребенку

01-SffYLqe2qXw
02-6KmO12HAK9c 03-TupV2RYDS2A 04-VDDMqFtcIjc 05-Wr6zngi4g7A 06-QUlbG5Z-8OM 07-Uc1SMS71bUE 08-aY7jF09upZ0 09-Y_rZc-MX3LI 10-RD5i6aByAGg

Рисунки Bird Born.

Кто с ребенком больше общается, тот его и формирует

Реформы в школе начались четверть века назад, когда за партами сидело поколение родителей нынешних выпускников и студентов. С тех пор школьное образование переживает полосу бесконечных перемен и пребывает в затяжном кризисе. Но дети растут, и их учебу нельзя отложить до тех пор, пока дела в образовании наладятся. Что же делать родителям?

Этот вопрос я задала своим коллегам. На мои вопросы ответили, не советуясь друг с другом, двенадцать учителей — литераторы, математики, историки, преподаватели иностранного языка, географии и других предметов, а также школьный психолог.

О пользе кризиса

Первое и главное, к чему коллеги пришли, не сговариваясь, это неожиданный вывод: кризис образования возвращает семье ее место в воспитании и обучении ребенка. Родители слишком привыкли полагаться на школу: она дает знания, она социализирует ребенка… Но школа — крайне несовершенный, к тому же основанный на принуждении механизм социализации.

И кризис образования — это даже хорошо: он дает семье шанс подумать о смысле и целях образования. «Школе уже нельзя передоверить ребенка, — пишут коллеги, — и это хорошо: значит, ребенок возвращается в семью».

Известно, что «образование» — это калька с немецкого Bildung: придание образа, создание образа. И главное, о чем родителям стоит задуматься, — это тот образ, который они хотят придать своему подрастающему ребенку. И, естественно, насколько школьное обучение соответствует этой задаче.

Современная школа воспитывает наемного работника. Ее задача — обучить за определенное время и минимум денег максимум работников, которые должны будут найти свое место в рамках существующей экономики. Совпадает ли эта задача школы с теми задачами, которые ставит перед собой семья? Можем ли мы передоверить школе обучение своих детей?

Естественно, выбор школы значит очень много. В одной школе дети расцветают, в другой чахнут. «Попасть в хорошую школу» — главная задача, которую ставят перед собой родители. Они проводят маркетинговые исследования и меняют квартиры, чтобы поселиться в микрорайоне выбранной школы, они готовы идти на любые жертвы, чтобы обеспечить ребенку место в ней.

Потому что школа — это не только аттестат и знания, но и круг друзей на всю жизнь, и связи, и возможность поступления в нужные вузы — по сути, единственный еще как-то работающий социальный лифт.

Но впихнуть ребенка всеми правдами и неправдами в «топовую» школу, которая воспитывает победителей олимпиад и стобалльников ЕГЭ — вовсе не гарантия успеха. Не каждый ребенок нацелен на академические достижения. А успешность школы оценивается именно по ее академическим достижениям. И даже самые ярые приверженцы гуманистической педагогики, уверенные в том, что основная задача и семьи, и школы — это воспитать личность, на школьных собраниях ерзают и требуют перейти от этих абстракций к вопросу подготовки к ЕГЭ.

Бои без правил

Родители уже давно включились в образовательную гонку, в которой дети, как скаковые лошади, должны непременно прийти к финишу первыми. Их тренируют, натаскивают с малолетства, на них только что не делают ставки (впрочем, отношение к детям как к затратным инвестиционным проектам, которые должны в будущем окупиться, — уже не дикость, а общее место). Психологи уже не первый год говорят, что самый популярный родительский запрос к ним — определите, к чему у дошкольника есть способности, чтобы не промахнуться с выбором школы, не ошибиться с объектом инвестиций.

Появление ЕГЭ, олимпиад, школьных и вузовских рейтингов отформатировало эту систему; теперь желающие участвовать в гонке могут пытаться выбрать более или менее успешные стратегии победы. Беда в том, что правила несовершенны и часто меняются на ходу (статус олимпиад или введение школьного сочинения), коррупция превращает основанные на честности стратегии в безусловно проигрышные (так случилось со «сливом» решений ЕГЭ минувшим летом), а «оптимизация» образовательных учреждений то и дело ставит под угрозу само существование многих школ, в том числе из числа лидеров региональных и общероссийских рейтингов. Честно играть по этим правилам невозможно. Цена вопроса очень высока. Многие российские семьи не могут себе позволить обучение ребенка на платном отделении в хорошем вузе. И даже если ребенок попал на бюджетное — его часто ждет глубокое разочарование в выбранном вузе и специальности. Вузы тоже в кризисе.

Поэтому семьи, выбирая для себя игру по правилам, выбирают вместе с ней стресс, неврастению и панику для себя и своих детей: усилия детям и родителям приходится прикладывать максимальные, финансовые затраты огромные, однако конечный результат, если считать за таковой поступление в выбранный вуз на бюджет, не зависит ни от усилий, ни от затрат.

Некоторые семьи сразу отказываются играть по этим правилам. Иногда все понятно с самого начала: особенности ребенка вообще не позволяют ему удержаться в школьной среде. Иногда родители видят конечную цель образования в формировании личности, а не в попадании в вуз, иначе расставляют приоритеты, чувствуют в себе достаточно способностей учить ребенка самостоятельно — отсюда хоумскулеры, приверженцы семейного обучения. Однако нельзя сказать, что их жизнь вполне избавлена от стрессов и паники: государство и здесь сужает поле возможностей в области экстерната и семейного обучения, прикрывает школы надомного обучения…
Кажется, куда ни кинь, всюду клин. Невозможно выиграть у шулера, невозможно просчитать, как быть.

Похоже, в этой ситуации как никогда актуален циничный совет расслабиться и получать удовольствие.

Гулять, играть, исследовать

Самое главное, наверное — это твердая уверенность, что школа для ребенка и его семьи — это не вся жизнь. Что оценки означают только одно: работа ребенка соответствует или не соответствует требованиям этого учителя в этой школе. Что жизнь семьи, ее отпуска и каникулы, ее праздники, настроение и отношения друг с другом не могут и не должны зависеть от школьных оценок ребенка.

И даже если ребенок не особенно хорошо учится в школе — за ее пределами должны существовать не только уроки и компьютер, но и большой, разнообразный, интересный мир.

Знакомство с этим миром тоже стоит начинать не с сидения за партой и не с предъявления карточек по Доману и презентаций с картинками. Ребенок учится, познавая предметный мир, — так надо дать ему материал для познания мира. И не торопиться каждую минуту впихивать ему в голову академические знания, повторяя на пляже устный счет. На пляже лучше плавать и строить замки из песка. Поле и речка, огород и прабабушкин курятник, муравейник в лесу, птицы в кормушке дают множество материала для «развивающих занятий». Только, разумеется, не в лекционной форме. Самое лучшее — разговаривать, вместе рассматривать, вместе изучать.
Важно учить ребенка что-то делать своими руками. Человек, умеющий держать в руках только вилку или компьютерную мышь, лишен чего-то очень существенного в жизни. Здесь на помощь придут многочисленные кружки, студии и эпизодические мастер-классы. Но можно и собраться с друзьями — и по очереди чему-то учить детей: вязать, готовить, красить стены, клеить обои. Иногда при этом можно помочь другим людям. Никогда, кстати, я не видела на лицах наших дачных детей такого азарта, как в те полтора часа, когда они, движимые тимуровскими побуждениями, тайком уложили кучу привезенных немолодой соседке дров в поленницу под крышей — от надвигающегося дождя.

Важно не торопиться. Не предлагать ребенку все ответы до того, как у него появились вопросы. Если торопиться, вопросы могут не появиться никогда. Современные психологи все чаще говорят о том, что дети, которым слишком торопились всё рассказать об устройстве мира, теряют желание изучать этот мир.
Для дошкольника важно играть. И с другими детьми, и со взрослыми. Игра — это не пустяк: в игре ребенок учится воле и выдержке, планированию своих действий, спокойному отношению к проигрышам и поражениям, настойчивости, — всему тому, что потом так нужно в школе. Более того, играя вместе со взрослым в одной команде, ребенок может перенять более сложные стратегии. Некоторые семьи держат дома большой запас настольных игр, которые обеспечивают и взрослых, и детей хорошим общим занятием на целые вечера.

Даже всеми проклятых компьютерных игр не стоит бояться, если родители играют в них вместе с детьми: ничто так не укрепляет родительско-детские отношения, как совместно выигранный раунд «Конкистадора» или несколько партий в «Крокодил». Многие выросшие дети сейчас с удовольствием вспоминают уютные вечера, когда вместе с папой бегали по инопланетным лабиринтам и спасались от космических монстров.

И телевизор вместе можно смотреть, если выбирать, что именно смотреть, и обсуждать то, что видишь. Например, лет в 10, когда дети начинают входить в возраст бурной социализации, многие с удовольствием смотрят подростковые сериалы вроде «Ранеток» или «Кадетства». Одни родители брезгливо запрещают смотреть «эту гадость», другие смотрят вместе с детьми и обнаруживают, что на примере телевизионных историй с ребенком можно спокойно обсудить сложные этические проблемы, поискать пути выхода из конфликтных ситуаций, задуматься о причинах поступков других людей.

Главное — не пользоваться телевизором, компьютером и планшетом как заместителями родителей.

Разговаривать

А вот бабушек и дедушек мобилизовать для разговоров с ребенком, чтения ребенку, прогулок с ребенком — милое дело. Только надо убедиться, что и родители, и бабушки с дедушками одинаково хорошо понимают разницу между «разговаривать с ребенком» и «говорить в сторону ребенка».

Разговаривать — как можно больше. Кто с ребенком больше всего общается, тот его и формирует. Однако процесс общения в самом деле сильно отличается от процесса выдачи ценных указаний. Разговор может быть только равноправным, доверительным и уважительным — о мыслях, чувствах, текущих событиях, о прочитанном и увиденном, о политических новостях, об устройстве общества — обо всем, что интересует ребенка.

При этом очень важно и самому его спрашивать, и на его вопросы отвечать уважительно и толково, не отделываясь отговорками: «потому что потому», «спроси что-нибудь полегче», «нос не дорос», «вырастешь — сам поймешь»… Это исключает всякую возможность диалога.

И — рассказывать. О себе, своих делах, своей работе, если вы ее любите. О своем прошлом: история страны в рассказах родителей и бабушек-дедушек — всегда красочнее и ближе, чем в учебнике.

Чтение вслух — просто обязательно. Именно чтение вслух дает темы для дружеских и доверительных разговоров, материал для обсуждения и колоссальные возможности для обучения новому — причем в спокойной и дружелюбной обстановке.

А вот делать уроки лучше не с мамой и не с папой, особенно если они заводятся с пол-оборота. Лучше или спокойного репетитора нанять, или с дружественными родителями договориться, чтобы дети делали уроки вместе, а присматривать за ними и помогать им по очереди (при чужих и дети, и родители постесняются устраивать сцены). И родительская роль здесь — именно помогать, а не стоять над душой. Не размахивать кнутом и пряником, а учить ребенка планировать работу, организовывать ее, контролировать себя.

Гулять и общаться

Домашние библиотеки, лаборатории и домашние творческие проекты, совместные опыты, совместное чтение, совместные разговоры — именно это, а не ранняя подготовка к школе, формирует прочный фундамент для желания учиться.

Впрочем, если удастся найти ребенку кружок, где дети и взрослые увлеченно заняты каким-то делом — это ему только на пользу. Система дополнительного образования еще существует. Есть кружки при школах, есть дома детского творчества (бывшие дома и дворцы пионеров), — и здесь надо очень внимательно изучать существующие в окрестностях возможности.

А если их не существует — создавать их самостоятельно: кооперироваться с друзьями и придумывать для своих детей и детей своих друзей походы, поиски кладов, вылазки на природу. И научные кружки, разумеется (скажем, в книжке А. К. Звонкина «Малыши и математика» описан именно такой опыт).

И обязательно, если нет возможности много путешествовать, — ходить и смотреть даже в своем городе: как приходят на вокзал и уходят поезда, куда едут, что везут. Как работает аэропорт, как загружают самолеты, как они взлетают и садятся. Как отправляют посылки, какие в порту стоят корабли, как и когда сажают деревья, как работают светофоры на перекрестках, как шьют одежду и обувь, как чинят вещи, как растет пшеница… Обязательно нужны экскурсии на производство, и, если нет возможности их организовать, родители могут рассказывать детям о своей работе, приводить детей к себе на работу. Редакция газеты и вечерняя школа, трамвайное депо и завод, проектное бюро и нотариальная контора — детям полезно видеть изнутри, как устроена реальная жизнь, а еще полезнее — видеть маму и папу в роли уважаемых и компетентных работников, умеющих делать интересное и полезное дело, этим делом увлеченных. Родители открываются для детей, видящих их дома в положении «дайте мне лечь и тихо помереть», с совершенно новой стороны.

Кстати, для профессионального самоопределения у нынешних детей тоже больше возможностей, чем у детей предыдущих поколений. Для них есть проекты, позволяющие познакомиться с азами профессий, взглянуть на них изнутри, экскурсии на производство — аэропорт, больница, редакции, радиостанции и тому подобное.

Многочисленные туристические фирмы предлагают самые разные детские экскурсии — правда, обычно со стандартным набором: хлебозавод, «Кока-кола», завод елочных игрушек, «Мосфильм», народные промыслы, но можно найти и типографию, и авиационный завод, и оптико-механический, и театральное закулисье, и пожарное депо, и даже Госдуму.

Общаться и путешествовать

Более того: у родителей есть знакомые, а эти знакомые обычно — интересные люди, если уж мама с папой решили с ними дружить. А вот самое лучшее образование — это передача знаний и опыта от человека к человеку. Детей надо знакомить с интересными людьми. Даже если ребенок тихо сидит и слушает взрослый разговор — ему это иной раз дает больше, чем целая неделя школьных уроков или целый день бабушкиных нотаций. Ну, разумеется, если это не разговоры про «все бабы дуры».
А еще есть публичные лекции, на которые детей можно водить, и записи этих лекций в интернете, есть выставки, театры, музеи и концерты.

Если ребенку трудно читать толстые программные книги — существуют экранизации и театральные постановки пьес и инсценировки романов, только это тоже надо делать вместе, иначе ничего не выйдет.

Даже если ребенок остается в обычной массовой школе — существуют вечерние кружки в других школах, летние и каникулярные программы, экспедиции, лагеря, где чадо можно не только развлекать, но и занять делом.

Если позволяют время и деньги, надо путешествовать. Увидеть мир глазами и потрогать руками — совсем не то, что прочитать про него в учебнике или даже посмотреть по телевизору. Когда ребенок сам видит, как в стране собирают оливки и жмут виноград, как вдоль дороги растет хлопок, как выглядят городские кварталы, когда понимает, к примеру, что все машины на дороге этой страны — иностранные, с ним гораздо проще обсуждать структуру экономики и причины экономического кризиса, чем на уроке географии.

Помогаем учиться

Разумеется, школьную программу так или иначе надо осваивать. И в столице, и в других городах сейчас существует еще некоторое количество неказенных школ, где работают интересные учителя. Вот, пожалуй, интересные и доброжелательные учителя — это именно то, что стоит искать для своего ребенка. Это, возможно, даже важнее, чем школьные рейтинги и статистика по поступлению выпускников в топовые вузы. Недаром при поступлении в школу всегда говорят: ищите не учебное заведение, а первого учителя: именно от него будет зависеть, как у ребенка с самого начала сложатся отношения со школой.

Иногда кажется, что выучить ребенка в школе невозможно без репетиторов по всем предметам. Это обусловлено и перенасыщенностью школьной программы, и тем, что учителя часто не в состоянии проконтролировать, где и какие у каждого ребенка образовались пробелы — не то что восполнить их. И с тем, что дети сами не привыкли задавать вопросы и просить о помощи. Важно еще учить ребенка не стесняться спрашивать, если он чего-то не понимает, уточнять и выяснять. Наша учительница французского языка говорит: «Дети часто пассивны в учебе. Главное — не бояться интересоваться, узнавать всегда, не оставлять непонятым, задавать вопросы, думать и размышлять не только когда надо делать уроки, а просто всегда — вот чему родители должны учить детей. Особенно, если этому не учат учителя в школе».
Но и родительская самоорганизация здесь может очень многое: один занимается со своими и соседскими детьми иностранным языком, другой математикой, третий физикой: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Кстати, храмы здесь могут помочь своим прихожанам, бесплатно предоставив помещение для занятий (в некоторых храмах прихожане-преподаватели давно занимаются с детьми на добровольных началах — кто английским, кто русским, кто рисунком…)

Иногда родительская самоорганизация приводит к удивительным результатам: именно так в начале девяностых годов прошлого века появились хорошие авторские школы, многие из которых работают и сейчас.

Не у всех получится и не всем годится, но восполнить то, что недодают в школах, за счет возможностей интернета — вполне реально, тем более что уже существуют не только интернет-уроки, но и репетиторство по скайпу. Можно заняться ручной сборкой подходящих программ по проседающим предметам; это особенно удобно, если одновременно освоить возможности предусмотренного законодательством индивидуального учебного плана, экстерната или семейного обучения.

Старшие дети и родители найдут курсы лучших мировых вузов на «Курсере». Там, кстати, есть курсы российских вузов на русском языке, а некоторые курсы снабжены русскими субтитрами. Умные старшеклассники, разумеется, найдут много интересных лекций на английском TED и русском T&P; кстати, для москвичей здесь есть список всех примечательных публичных лекций и открытых мастер-классов на ближайшие даты, и курсов, на которые можно записаться в ближайшие полгода. Это курсы для взрослых. Но, как правильно заметил один из наших математиков, «ребенку очень полезно видеть, что его родители что-то учат сами прямо сейчас. Так что вместо того чтобы отдавать ребенка очередному репетитору, стоит взять репетитора себе и наконец выучить испанский язык, научиться играть на флейте и так далее».

Покой и воля

При всем обилии занятий, курсов, кружков нужно оставить ребенку некоторое личное пространство. Иногда родители гордо говорят: «у меня ребенок постоянно занят, ему некогда заниматься глупостями». А ученик иной раз тихо пожалуется: у меня второй месяц лежит интересная книжка, а дочитать некогда, все время находятся более срочные занятия. Вот это время побыть наедине с собой, подумать, почитать, никуда не торопясь, — это очень важное время для формирования человека, его нельзя отнимать и лихорадочно заполнять разнообразными учебными занятиями.

Больше того, каждый ребенок рано или поздно переживает период охлаждения к любимому делу. Каждый проходит через усталость и разочарование. От непрерывной учебы наступает некоторое отупение. И в это время надо позволить ребенку отойти в сторону и переключиться на то, что ему сейчас интереснее. Если он действительно любит математику или китайский — он вернется, хотя, может быть, нагнать будет труднее. Если нет — лучше оставить нелюбимое дело сейчас, чем на пятом курсе платного вуза.

Концептуальный социальный фотопроект «Параллельные миры».

01-xC0zxOWrHxo 02-8UMcM8QOGCo 03-uv4sl_Ipftc 04-csfH6YHEKuI 05-3Z5Y4zButQc 06-id-2McW4HeE 07-N2rGCdiRrIg 08-6dFJvBLAbmA 09-sa21i5Q5qsw 10-qvPeKqKNE9Y

Что же нужно ребёнку, чтобы быть счастливым?

Заботы родителей концентрируются вокруг того, как воспитать ребенка. Мы с Алексеем Николаевичем Рудаковым (профессор математики, супруг Ю.Б. – Прим. ред.) тоже в последние годы профессионально этим занялись. Но в этом деле нельзя быть профессионалом, совсем. Потому что воспитывать ребенка – это душевный труд и искусство, я не побоюсь этого сказать. Поэтому, когда доводится встречаться с родителями, то мне совсем не хочется поучать, да я и сама не люблю, когда меня учат, как делать.
Я думаю, что вообще поучение – это плохое существительное, особенно в отношении того, как воспитывать ребенка. О воспитании стоит думать, мыслями о нем нужно делиться, их нужно обсуждать.

Предлагаю вместе подумать над этой очень сложной и почетной миссией – воспитывать детей. Я знаю уже по опыту и встреч, и вопросов, которые мне задают, что дело часто упирается в простые вещи. «Как сделать так, чтобы ребенок выучил уроки, убирал игрушки, чтобы ел ложкой, а не лез пальцами в тарелку, и как избавиться от его истерик, непослушаний, как сделать так, чтобы он не грубил и т.д. и т.п.».

Однозначных ответов на это нет. Ребенок – это очень сложная креатура, а родитель тем более. Когда взаимодействуют ребенок и родитель, и еще бабушки, то получается сложная система, в которой закручиваются мысли, установки, эмоции, привычки. Причем установки иногда бывают неправильные и вредящие, отсутствует знание, понимание друг друга.

Как сделать так, чтобы ребенок хотел учиться? Да никак, не заставить. Как нельзя заставить любить. Поэтому давайте вначале поговорим о более общих вещах. Существуют кардинальные принципы, или кардинальные знания, которыми мне бы хотелось поделиться.

Не различая игру и труд

Начать надо с того, каким человеком вы хотите, чтобы вырос ваш ребенок. Конечно, у каждого есть в уме ответ: счастливым и успешным. А что значит успешным? Тут есть некоторая неопределенность. Успешный человек – это какой?

В наше время принято считать, что успех – это чтобы деньги были. Но богатые тоже плачут, и человек может стать успешным в материальном смысле, а будет ли у него благополучная жизнь эмоциональная, то есть хорошая семья, хорошее настроение? Не факт. Так что «счастливость» очень важна: а может быть счастливый человек не очень высоко социально или финансово взобравшийся? Может. И тут приходится думать, на какие педали надо нажимать в воспитании ребенка, чтобы он вырос счастливым.

Мне бы хотелось начать с конца – с успешных, счастливых взрослых. Примерно полвека тому назад такие успешные, счастливые взрослые были исследованы психологом Маслоу. В результате обнаружилось несколько неожиданных вещей. Маслоу стал исследовать особенных людей среди своих знакомых, а также по биографиям и литературе. Особенность его исследуемых состояла в том, что они очень хорошо жили. В каком-то интуитивном смысле, они получали удовлетворение от жизни. Не просто удовольствие, ведь удовольствие бывает очень примитивным: напился, лег спать – тоже своего рода удовольствие.

Удовлетворенность была другого рода – исследуемые люди очень любили жить и работать в избранной ими профессии или области, получали удовольствие от жизни. Мне тут вспоминаются строки Пастернака: «Живым, живым и только,/Живым и только, до конца».

Маслоу заметил, что по этому параметру, когда человек, активно живущий, бросается в глаза, присутствует целый комплекс других свойств.

Эти люди – оптимисты. Они доброжелательны – когда человек живой, то он не злой и не завистливый, они очень хорошо общаются, у них, в общем, не очень большой круг друзей, но верных, они хорошо дружат, и с ними хорошо дружат, общаются, они любят глубоко и их глубоко любят в семейных отношениях, или в романтических отношениях.

Когда они работают, они как будто играют, они не различают труд и игру.

Трудясь, они играют, играя, они трудятся. У них очень хорошая самооценка, не завышенная, они не выдающиеся такие, не стоящие над другими людьми, но относятся к себе уважительно. Хотелось бы вам так жить? Мне бы очень хотелось. А хотели бы вы, чтобы таким ребенок вырос? Безусловно.

За хорошие оценки – деньги, за двойки – плетка

Хорошая новость состоит в том, что дети рождаются с таким потенциалом. В детей заложен потенциал не только психофизиологический в виде определенной массы мозга. У детей есть жизненная сила, творческая сила. Я напомню вам очень часто произносимые слова Толстого, что ребенок от пятилетнего до меня проходит один шаг, от года до пяти лет он проходит огромное расстояние. А от рождения до года ребенок пересекает бездну. Жизненная сила движет развитием ребенка, но почему-то мы это принимаем как должное: уже берет предметы, уже улыбнулся, уже издает звуки, уже встал, уже пошел, уже начал говорить.

И вот если нарисовать кривую развития человека, то вначале она круто идет вверх, потом замедляется, и вот мы – взрослые, – останавливается ли она где-то? Может, она даже падает вниз.

Быть живым – это не останавливаться и тем более не падать. Для того, чтобы кривая жизни росла вверх и во взрослом возрасте, нужно в самом начале поддерживать живые силы ребенка. Давать ему свободу развиться.
Здесь начинается трудность – что значит свободу? Сразу начинается воспитательная нотка: «что хочет, то и делает». Поэтому не надо так ставить вопрос. Ребенок много хочет, он лезет во все щели, всё потрогать, всё взять в рот, рот – это очень важный орган познания. Ребенок хочет всюду залезть, отовсюду, ну не упасть, но по крайней мере испытать свои силы, залезть и слезть, может быть, неловко, что-то сломать, что-то разбить, что-то бросить, в чём-то испачкаться, залезть в лужу и так далее. В этих пробах, в этих всех стремлениях он развивается, они необходимы.

Самое печальное, что это может угасать. Угасает любознательность, если ребенку говорят не задавать глупых вопросов: вырастешь – узнаешь. Еще можно говорить: хватит тебе дурацкими делами заниматься, вот ты бы лучше…

Наше участие в развитии ребенка, в росте его любознательности, может гасить стремление ребенка к развитию. Мы даем не то, что ребенку сейчас надо. Может быть, что-то от него требуем. Когда ребенок проявляет сопротивление, мы его тоже гасим. Это по-настоящему ужасно – гасить сопротивление человека.
Родители часто спрашивают, как я отношусь к наказаниям. Наказание возникает, когда я, родитель, хочу одного, а ребенок хочет другого, и я хочу его продавить. Если не делаешь по моей воле, то я тебя накажу или подкормлю: за пятерки – рубль, за двойки – плетка.

К детскому саморазвитию нужно относиться очень внимательно. Сейчас стали распространяться методики раннего развития, раннего чтения, ранней подготовки к школе. Но дети должны до школы играть! Те взрослые, о которых я говорила в начале, Маслоу их назвал самоактуализанты, – они играют всю жизнь.

Один из самоактуализантов (судя по его биографии), Ричард Фейнман – физик и лауреат Нобелевской премии. Я в своей книжке описываю, как отец Фейнмана, простой торговец рабочей одеждой, воспитывал будущего лауреата. Он ходил с ребенком на прогулку и спрашивал: как ты думаешь, почему птицы чистят перышки? Ричард отвечает – они поправляют перышки после полета. Отец говорит – смотри, те, которые прилетели, и те, которые сидели, выправляют перышки. Да, говорит Фейнман, моя версия неверна.

Таким образом отец воспитывал в сыне любознательность. Когда Ричард Фейнман чуть-чуть подрос, он опутывал свой дом проводами, делая электрические цепи, и устраивал всякие там звонки, последовательные и параллельные соединения лампочек, и потом стал чинить магнитофоны в своей округе, в 12 лет. Уже взрослый физик рассказывает о своем детстве: «Я всё время играл, мне было очень интересно всё вокруг, например, почему из крана идет вода. Я думал, по какой кривой, почему там кривая – не знаю, и я стал ее вычислять, наверняка она уже давно вычислена, но какое это имело значение!»

Когда Фейнман стал молодым ученым, он работал над проектом атомной бомбы, и вот настал такой период, когда голова ему показалась пустой. «Я подумал: наверное, я уже выдохся, – вспоминал ученый потом. – В этот момент в кафе, где я сидел, какой-то студент кинул тарелку другому, и она крутится и качается у него на пальце, а то, что она крутится и с какой скоростью, видно было, потому что на дне ее был рисунок. И я заметил, что крутится она быстрее раза в 2, чем качается. Интересно, какое соотношение между вращением и колебанием.
Стал думать, что-то вычислил, поделился с профессором, крупным физиком. Тот говорит: да, интересное соображение, а к чему тебе это? Это просто так, из интереса, отвечаю я. Тот пожал плечами. Но на меня это не произвело впечатления, я стал думать и применять это вращение и колебание при работе с атомами».
В результате Фейнман сделал крупное открытие, за которое получил Нобелевскую премию. А началось с тарелки, которую студент бросил в кафе. Эта реакция – детское восприятие, которое сохранилось у физика. Он не замедлился в своей живости.Дайте ребенку повозиться самому

Давайте вернемся к нашим детям. Чем мы можем им помочь, чтобы не замедлять их живость. Над этим ведь думали очень многие талантливые педагоги, например, Мария Монтессори. Монтессори говорила: не вмешивайтесь, ребенок чем-то занимается, дайте ему это делать, не перехватывайте у него ничего, никакое действие, ни завязывание шнурков, ни карабканье на стульчик. Не подсказывайте ему, не критикуйте, эти поправки убивают желание что-то делать. Дайте ребенку повозиться самому. Должно быть огромное уважение к ребенку, к его пробам, к его усилиям.

Наш знакомый математик вел кружок с дошкольниками и задал им вопрос: чего больше в мире, четырехугольников, квадратов или прямоугольников? Понятно, что четырехугольников больше, прямоугольников меньше, а квадратов еще меньше. Ребята 4-5 лет все хором сказали, что квадратов больше. Педагог поухмылялся, дал им время подумать и оставил в покое. Через полтора года, в возрасте 6-ти лет его сын (он посещал кружок) сказал: «Пап, мы тогда неверно ответили, четырехугольников больше». Вопросы важнее ответов. Не торопитесь давать ответы, не торопитесь за ребенка ничего делать.
Не надо воспитывать ребенка

Дети и родители в обучении, если мы говорим о школах, страдают от отсутствия мотивации. Дети не хотят учиться, и не понимают. Многое не понимается, а выучивается. Вы по себе знаете – когда читаешь книгу, не хочется ее запомнить наизусть. Нам важно схватить суть, по-своему прожить и пережить. Этого школа не дает, школа требует учить от сих до сих параграф.

Вы не можете понять за ребенка физику или математику, а из детского непонимания часто растет неприятие точных наук. Я наблюдала мальчика, который, сидя в ванне, проник в тайну умножения: «Ой! Я понял, что умножение и сложение – это одно и то же. Вот три клеточки и под ними три клеточки, это всё равно, что я три и три сложил, или я три по два раза!» – для него это было полное открытие.

Что же происходит с детьми и родителями, когда ребенок не понимает задачу? Начинается: как же ты не можешь, читай еще раз, вот вопрос видишь, запиши вопрос, еще надо записать. Хорошо, сам думай, – а он не знает, как думать. Если возникает непонимание и ситуация выучивания текста вместо проникания в суть – это же неправильно, это неинтересно, от этого страдает самооценка, ведь мама и папа сердятся, а я балбес. Как результат: я не хочу этим заниматься, мне это не интересно, я этого не буду.

Как здесь помогать ребенку? Наблюдать, где он не понимает, и что он понимает. Нам рассказывали, что очень трудно учить было арифметике в школе для взрослых в Узбекистане, а когда ученики арбузами торговали, то они всё правильно складывали. Значит, когда ребенок не понимает чего-то, надо исходить из его практических понятных вещей, которые ему интересны. И там он всё сложит, всё поймет. Так можно помогать ребенку, не поучая его, не по-школьному.

Если речь идет о школе, там методы образования механические – учебник и экзамен. Мотивация пропадает не только от непонимания, а от «надо». Общая беда родителей, когда стремление подменяется долгом.
Жизнь начинается с желания, желание пропадает – жизнь пропадает.

Надо быть союзником в желаниях ребенка. Приведу в пример маму 12-летней девочки. Девочка не хочет учиться и ходить в школу, уроки делает со скандалами, только когда мама приходит с работы. Мама пошла на радикальное решение – оставила ее в покое. Девочка продержалась полнедели. Даже неделю она не выдержала. А мама сказала: всё, стоп, я к твоим школьным делам не подхожу, не проверяю тетради, это только твое дело. Прошел, как она рассказывала, примерно месяц, и вопрос закрылся. Но неделю маму корежило, что нельзя подойти и спросить.

Получается, начиная с возраста, когда ребенок карабкается на стульчик, ребенок слышит – а давай я тебя подсажу. Дальше в школе родители продолжают контролировать, а если нет, то они ребенка раскритикуют. Если дети не будут слушаться, то мы их накажем, а если они будут слушаться, то станут скучными и безынициативными. Послушный ребенок может окончить школу с золотой медалью, но ему неинтересно жить. Тот счастливый, успешный человек, которого мы в начале нарисовали, не получится. Хотя мама или папа очень ответственно подходили к своим воспитательным функциям. Поэтому я иногда говорю, что не надо воспитывать ребенка.

Юлия Гиппенрейтер, Нина Архипова

Инвалидация чувств детей

Вы когда-нибудь задумывались, откуда берутся несчастливые и не очень приспособленные к жизни взрослые? Они берутся из несчастливых детей. Этих детей не всегда били (а может, и вовсе не били), не запирали в тёмном чулане и, возможно, даже не грозились отдать милиционеру. С ними обходились менее кровавым образом — таким, в котором множество семей не видит ничего ужасного. Я даже предвижу, как некоторые мамы, читая дальше, закатят глаза: “Совсем эти психологи с ума посходили, всё-то им не так”.

Речь идёт о хронической инвалидации чувств.

Это выражение принадлежит Марше Лайнен, специалисту по пограничному расстройству личности. Инвалидация — это обесценивание. Обесценивая чьи-то чувства, мы говорим — какая ерунда, не делай из мухи слона. Разумеется, мы не имеем никакого права измерять ценность чужих чувств, но речь сейчас не только об этом.

При инвалидации, которая бьёт по детской психике, чувства, мысли, желания и потребности ребёнка маркируются как неадекватные. Если эта практика является в семье постоянной, у маленького человека нет шансов вырасти без ощущения, что с ним что-то глобально не так.

Как именно это происходит? Посмотрим на примерах.

— Ты что такой унылый сидишь? Не хочешь с бабушкой оставаться?
— Угу.
— Интересно, с чего бы? Это, между прочим, твой родной человек, и тебе следует его любить. Чтобы я больше не видела такой кислой физиономии!

— Какой подарок хочешь на день рожденья?
— Куклу.
— Нет, ну это нормально? У тебя их штук тридцать уже. Ты что-нибудь другое можешь захотеть?

— А чего это ты с Машей не играешь?
— Мне с ней скучно.
— Скучно ей! А с Полиной, значит, не скучно? Твоя Полина даже здороваться не умеет. Так что играй с Машей или останешься дома.

— Мам, мне страшно на контрольную идти.
— Какая чушь. Мальчики не должны бояться. Иди и не жалуйся.

— Я не хочу сидеть с сестрой. Она меня уже достала.
— И это я слышу от взрослой девочки? Стыдно жаловаться на маленьких!

Казалось бы, обычные диалоги — из тех, которыми наполнено почти каждое детство. Но давайте посмотрим, о чём они на самом деле.

Во-первых, в каждом ребёнок искренне сообщает о том, что с ним происходит.
Во-вторых, он получает в ответ прямое указание на недопустимость своих переживаний.
В-третьих, его информируют, что именно ему следует испытывать или хотеть.

Иными словами, авторитетный взрослый транслирует ребёнку, что его движения души неадекватны и верить им нельзя. Более того, его душевная жизнь должна быть принципиально иной, если он хочет остаться для родителей хорошим. И это послание настолько иезуитское, что оспорить его невозможно. Ребёнок может умирать от стыда, приходить в отчаяние или негодовать, но сказать “оставь мои чувства в покое” у него точно не выйдет. Более того, он откажется от чего угодно своего, лишь бы не утратить расположение взрослого.

Собственно, сейчас самое время информировать неискушенного читателя, что каждый человек вправе чувствовать, хотеть, нуждаться и мечтать о том, о чем мечтается, чувствуется, хочется и нуждается.
Это закон здорового функционирования.

Нет плохих чувств, нет неправильных желаний, нет идиотских фантазий. Каждая из них есть отражение нашей уникальной природы. Каждый раз, когда мы вешаем на неё ярлык “глупо”, “стыдно”, “отменить”, мы отрезаем и выкидываем кусок себя.

День за днем, год за годом.
А теперь вопрос — много ли у вас осталось после того, как повыкидывали “неподхоящее”?

Один из самых частых запросов к психологу — научите меня себя любить. И правда, трудно полюбить то, чего нету (а то, что есть — всё плохое, просто руки не дошли выкинуть). Но в ходе терапии, когда впервые дается право на прислушивание к тому, что чудом уцелело, запрос начинает звучать иначе. Кто вообще я? Чего я хочу? Есть ли во мне что-то стоящее? Как научиться себя чувствовать? Можно ли на себя полагаться?

Но ни один из этих вопросов бы не возник, если бы детские чувства не подвергались инвалидации. Умение слышать себя и себе доверять встроено от рождения. Если его не прибить заботливой родительской кувалдой, оно никуда не денется — разовьётся и окрепнет. Природа мудра.

Родители же, как всегда, хотят самого лучшего. Не доверяя себе, они с тем же недоверием лупят наотмашь по детской душе.

Женщина, страдающая хронической депрессией, вспоминает, как однажды во время семейного ужина ей позвонил мальчик, чьего звонка она очень ждала. Она вспорхнула из-за стола, не в силах сдержать радости, и услышала отцовское в спину: “Вот так ты должна радоваться всякий раз, когда я велю тебе что-то сделать”.

Как вам заход? Даже не “выполнять мои требования — беспрекословно и немедленно”, а взмывать в ответ от счастья.

Она слышала это потрясающее послание не раз и не два. По её словам, ей казалось, что отец пытается внедриться в её мозг и его перепрошить. Это было невыносимо, почти физически. И в какой-то момент, уже ближе к пубертату, она сделала для себя неосознанный, но во многом определяющий вывод: радоваться не следует. Если твоей радостью пытаются управлять — значит, пусть её просто больше не будет.

Друзья, когда мы лезем наводить порядок в чужой душе, мы похожи на злобных советских уборщиц. Чужие чувства и потребности трогать нельзя. Особенно детские. Иначе вместе с ними можно разворотить нормальный сценарий будущей жизни. Мы можем сердиться на поступки, можем просить иначе себя вести, но чувства — неприкасаемы.

— Ты что такой унылый? Не хочешь с бабушкой оставаться?
— Угу.
— Ох, понимаю. Она иногда бывает в дурном настроении, и тебе достаётся. Давай так — ты наберёшься терпения, а я постараюсь побыстрее тебя забрать.

— Какой подарок хочешь на день рожденья?
— Гироскутер и новый телефон.
Я знаю, ты давно о них мечтаешь. И мне жаль, что мы с папой не можем тебе всё сразу подарить. Выбери что-то одно.

— А чего это ты с Машей не играешь?
— Мне с ней скучно.
— А с кем ты любишь играть? С Полиной? Что тебе в ней нравится, расскажешь?

— Мам, мне страшно идти на контрольную.
— Что мы можем сделать прямо сейчас, чтобы твой страх уменьшился?

— Я не хочу сидеть с сестрой. Она меня уже достала.
— Верю, малыши бывают несносными. Но, пожалуйста, продержись ещё немного. Я допишу статью и приду на помощь.

В этих вариантах родитель не подвергает сомнениям право ребёнка на его личные переживания, хоть и не везде идет ему навстречу. Давать право чувствовать и прогибаться — вещи абсолютно разные. Наши желания тоже исполняются не всегда, и это не катастрофа. Катастрофа, когда ты живёшь с ощущением глобальной внутренней неадекватности.

Путь уважения к чужим чувствам требует зрелости. Прицыкнуть легче, чем соприкоснуться с тем, что тебе сейчас совершенно не к месту. Ишь, не хочет погостить у вечно недовольной бабушки? Перетопчется! Обижен на младшую сестрёнку? Ну, так она маленькая, и нечего обижаться. Боится засыпать в темноте? Стыдобища, семь лет уже. Велик соблазн не только сделать так, как удобнее тебе, но ещё и прихлопнуть для надёжности — “да как ты вообще можешь такое чувствовать!” Глядишь, в следующий раз и образумится…

А вот список особенностей, характерный для тех, кого в детстве таки “образумили”:

— Огромные трудности с принятием решений, потребность постоянно искать совета, переспрашивать, уточнять;
— Непонимание, хорошо тебе или плохо — особенно в области отношений;
— Страх предъявлять свои чувства, который может скрываться либо за маской вечного позитива, либо за отрицанием очевидного (“нет, я не злюсь, тебе показалось”, произнесённое сквозь зубы и со сжатыми кулаками);
— Склонность к пассивно-агрессивному поведению (“догадайся сам, что мне нужно”);
— Частые сомнения в себе, подозрения в том, что устроен ненормально, неправильно;
— Привычка подменять непосредственное проживание эмоций размышлениями (“наверное, мне следует сейчас порадоваться”);
— Ощущение внутренней пустоты, сложности в ответе на вопросы “кто я?”, “какой я?”;
— Страх разоблачения (“если другие увидят, какой я на самом деле, от меня отвернутся”);
— Готовность к подменам (хочешь, чтобы любили — ищешь секса на одну ночь, мечтаешь о детях, но с лёгкостью соглашаешься с бойфрендом, что стоит “жить для себя”);
— Трудности с планированием и постановкой целей.

Впрочем, даже если тебе уже за сорок и ты ставишь галочку напротив каждого пункта — это не приговор. Ведь чувства можно разморозить и присвоить. Это нормальная психотерапевтическая работа, в ходе которой психолог создаёт возможность соприкасаться со своим внутренним опытом без стыда и угрозы наказания. Другими словами, он, как достаточно хороший родитель, возвращает чувствам их ценность, потребностям — право быть, а тебе — себя.

Оксана Фадеева